Да, умер ты, но умереть не мог.
Да, ты погиб, но победил со славой!
Утихни, ураган! Прибой, молчи!
Друзья и недруги, отбросьте прочь мечи,
Не наносите яростных ударов!
Замрите со склоненной головой!
Пусть в тишине мой голос огневой
Вас к скорби призовет: погиб Макаров!
В морской пучине, там, где вал кипит,
Защитник Порт-Артура ныне спит.
Уже рассвета теплятся лучи.
Ночь тоже на исходе, как весна.
Дрожит и меркнет огонек свечи
У моего раскрытого окна.
Но в этом мире тишины и снов
Чей одинокий голос вдруг проник
В мое окно? Зари победный зов?
Прощанье ночи? Нет, кукушки крик!
О голос на рассвете! Что дано
Тебе сказать? Зовешь ли ты кого?
Откуда ты? Ах, знаю лишь одно!
(Пусть ты лишь отзвук сердца моего:
Пусть это только мой тяжелый стон,
К теснине скорби улетевший вдаль,
Ко мне вернулся, эхом повторен.
Чтоб снова пробудить мою печаль.)
Но то, что смутно волновало ум,
Что тайно пряталось от света дня
В глубоком омуте сердечных дум,
Вдруг осмелев, вонзило нож в меня.
Случалось этот голос мне порой
Среди полей зеленых услыхать.
Он в детстве разлучал меня с игрой…
И вот он на заре звучит опять!
Как мысль поэта на земле вечна
И не погибнет до конца времен,
Так голос этот – слушай, тишина! –
Бессмертной жизнью тоже наделен.
Бессмертья миг! Увы, я знаю сам,
Мгновенна ваша вечность, о мой стих,
О жизнь моя! Замолкнуть скоро вам,
Как зов кукушки в отдаленье стих.
Замолкнете, но не умрете, нет!
Пока не рухнет наземь небосвод,
В своих стихах ты будешь жить, поэт,
Как этот отзвук в вечности живет.
Но вы, что только славите весну,
И соловьев, и легких мотыльков,
Храня в стихах святую старину,
Гонители (обычай ваш таков!).
Вы солнца, жизни, юности враги,
Вы, что готовы обокрасть весь свет,
Везде похитить (здесь вы мастаки!)
Священного искусства лучший цвет,
Вы, чей закон – подслащивай и льсти,
Которым все одежды по плечу,
Нет, знайте, с вами мне не по пути!
Я петь застольных песен не хочу!
О сердце гордое, не для того
Пылает жизнь таким огнем в тебе!
Ты – царство света, ты хранишь его
В труде, лишеньях, муках и борьбе!
И голос жизни сам собой поет,
И песня жизни просится в ответ
О том, что занялся уже восход
И что наш мир – бескрайний, ясный свет!
Ах, в бесконечной вечности лишь миг,
Короткий миг в ночи перед зарей
Звучал кукушки перелетный крик
И скрылся вдаль падучею звездой.
Что из того? Из глубины лесов
Ты мне, печальному, далекий друг,
Послала свой звенящий смелый зов,
И я, душой воспрянув, понял вдруг:
И жизнь и песнь бессмертны на земле!
Вовек за ними смерти не поспеть.
Как ты, я буду в предрассветной мгле
Навстречу бесконечной жизни петь.
Целый день на нее
Сыплются, сыплются листья.
Целую ночь на нее
Падают капли росы…
В углу городского парка –
Сломанная скамья.
Я набрел на нее впервые,
Помню, в тот самый день,
Когда увидел бродягу
В уличной толчее.
Он со спины похож был,
Так похож на отца моего,
Который ушел из дома,
Никто не знает, куда!
Влетел в трамвайное окно
И чуть трепещет на моих коленях
Опавший ивовый листок.
И ты, моя соседка,
Не правда ли, похожа на него.
И ты летишь все ниже, ниже
По неизбежному пути.
С дорожной сумкой на коленях,
Измученная, грустная, но все же
Еще прелестная, устало дремлешь…
Скажи, куда отсюда ты пойдешь?
Темную-темную равнину
Моего усталого мозга
Порой озаряет беглым огнем,
Точно молнии вспышка,
Мысль о революции…
Только на миг.
Увы, не слышно потом
Животворных раскатов грома!
О да, я знаю,
Что в блеске огненных молний
Выступает навстречу из тьмы
Облик нового мира,
И, наконец, все вещи
Находят свои места…
Но мгновенье – и молния гаснет,
И не слышно в глухой тишине
Животворных раскатов грома.
Темную-темную равнину
Моего усталого мозга
Порой озаряет беглым огнем,
Точно молнии вспышка,
Мысль о революции…
Только на миг!
Скоро придет мировая война!
Словно фениксы,
Воздушные корабли
Стаями полетят по небу,
И погибнут внизу все города!
Долго будет длиться война!
Половина людей повсюду
Обратится в груды костей!
Но потом,
Но после,
О, где же потом
Мы построим
Новую столицу свою?
На обломках истории?
На вымысле?
На любви?
Нет, о нет! На земле.
Только здесь,
На земле,
В этом воздухе без границ, без раздела,
Под голубым-голубым необъятным небом!
Я в детстве спросил свою мать:
«Когда хоронить тебя станут,
Смогу ль я хоть раз, хоть на час
Надеть хорошее платье?»
Родная, простишь ли меня?
Солнце зашло,
Облака изорваны в клочья,
И луны еще нет!
О вечернее небо,
Как похоже ты на меня!
Кто посмеет меня упрекнуть,
Если л поеду в Россию,
Чтобы вместе с восставшими биться
И умереть,
Сражаясь?
Товарищ мой, наверно,
Сегодня тоже, как всегда,
Старается усердно одолеть
Труд Карла Маркса «Капитал»,
Такой нелегкий для него!
Отчего-то вокруг меня,
Безо всякой заметной причины,
С тихим шелестом
Посыпались вдруг
Мелкие желтые лепестки,
Словно тайный знак подавая…
Я нарочно
Огонь погасил.
Проблесками перед собой
День революции
Вижу.
Запрещенная книга
В затрепанной
Красной обложке.
Читаю
Всю летнюю ночь напролет.
Семь раз
По имени я позову тебя,
И все колокола
По всей стране
Вдруг разом зазвонят…
Женщина, друг мой!
Сшей
Своими руками
Красное знамя восстанья…
И мне отдай.
