Право, довольно покров на голове растрепать;
Хватит того, что
Ты, вызывающий плач женщины гневом одним!
Щит и дреколье: вдали быть от Венеры ему.
К нам снизойди, о мир всеблагой, и, вздымая свой колос,
Из осиянных одежд щедро плоды рассыпай!
Стойте в молчанье кругом: освящаем поля мы и жатву,[195]
Чинный свершая обряд, древле завещанный нам.
Вакх, снизойди, и с рожек твоих[196] да склоняются грозди,
Ты же, Церера, обвей вязью колосьев чело!
Тягостный труд свой прервав, в угол повесит сошник.
Освободите ярмо от ремней: под венками сегодня
Пусть отдыхают волы, ясли да будут полны.
Ныне мы все отдаем божеству: ни единая пряха
Вы же останьтесь вдали, от жертвы прочь отойдите,
Те, кому в прошлую ночь радость Венера дала;
Чистое вышним богам угодно: в чистой одежде
Шествуйте ныне к ручьям, черпайте чистой рукой.
В белых одеждах толпа, в свежих масличных венках.
Боги отцов, святим мы поля, поселян освящаем;
Дальше от наших границ вы отгоняйте беду.
Пусть же обманной травой не смеются над жатвою нивы,
Чисто одетый тогда, в урожае уверенный пахарь
Будет в огонь очага смело поленья бросать:
Стая питомцев-рабов, достатка хозяйского признак,
Будет играть у костра, строить шалаш из ветвей.
В жертвенных недрах[197] овцы милость пророчат богов?
Дайте бочонок теперь с окуренным старым фалерном,[198]
С амфор хиосского вы сбейте густую смолу!
Славь этот день, вино! Не стыдно в праздник напиться,
Каждый за кубком своим да воскликнет: «Во здравье Мессалы!»
Нет его, но да звучит имя его на устах!
Как знаменит твой триумф над тьмами племен аквитанских,[199]
О победительный вождь, слава косматых отцов![200]
Нашим богам полевым благодаренья гремят.
Сёла пою и сельских богов, наставников наших:
Больше не станет никто желуди с голоду грызть;
Это впервые они научили складывать бревна,
Это впервые они быков обучили работе
И под возок, говорят, круг колеса подвели.
Дикий исчез обиход, мы плодовые садим деревья,
Близ проведенной воды зазеленели сады,
И с беззаботным вином трезвая влага слилась.
Жатву приносит земля, когда в жарком пыланье светила
Падает летом с полей золото светлых кудрей;
Соки весенних цветов пчела переносит в свой улей,
Пахарь, наскучив в полях постоянной работой, впервые
Свой деревенский напев в мерные стопы сложил,
И на сухом тростнике впервые песнь заиграл он,[201]
Звонким созвучием слов славя венчанных богов.
Первый повел хоровод, новым искусством пленен;
Дан был за это ему козел из богатого стада:
Праздника памятный дар средства умножил певца.[202]
Сельский мальчик заплел из цветов весенних впервые
Сельская носит овца на спине руно завитое,
Чтобы заботу всегда девушкам нежным давать.
Женский рождается труд, урок ежедневный, и быстро
Крутится веретено в пальцах умелой руки;
Туго натянутый край пряжи под гребнем звенит.
Сам Купидон, говорят, родился средь стад и средь пастбищ,
Меж табунов кобылиц, не укрощенных никем;
Начал впервые он там из лука стрелять неискусно.
И не в овец, как раньше, он бьет, но рад поразить он
Девушку или стрелой крепкого мужа пронзить:
Юношу он богатства лишит и старца заставит
Плакать позорно у ног гневной его госпожи;
В сумерках к другу она тихо крадется одна,
Ищет пути неверной стопой, от страха колеблясь,
И, протянувши вперед руку, в потемках идет.
О, как безрадостны те, которых сей бог угнетает!
Праздничный пир посети, о божественный! Стрелы сложи ты
И, умоляю, припрячь факел пылающий свой!
Славному богу хвалу возглашайте, к стадам призывайте,
Громко зовите к стадам, кличьте тихонько к себе.
Флейты фригийской звук все заглушают вокруг.
Смейтесь! Уж Ночь запрягает коней, и вокруг колесницы
Матери[204] мчит свои полет звезд золотой хоровод;
С темными крыльями Сон шагает вослед молчаливо,
Черных видений толпа шаткой стопою бредет.
Гений Рожденья идет к алтарям, возносите молитвы,
Юные жены, мужи — все воспевайте хвалу!
Ладан благой да горит, в очагах да горят фимиамы;
Их из богатых земель томный привозит араб.
Кудри святые его нежный венчает венок.
Чистый нард пусть течет с чела благовонного бога,
