Спасибо, милый за науку,
Мне легче жизнь переносить,
Завыла я с тобой про скуку.
Пора и жать, пора косить.
Красиво там, где ты все любишь,
Плачу любовью за любовь.
И рада, что меня не судишь,
И в наших чувствах - снова новь.
Я оценю твои усилия
В запасе добрые дела,
Нас не покинули и силы,
Еще крепки наши тела.
Еще любовь не позабыта,
Еще ясны глаза любви,
Нам не страшны проблемы быта,
И горячо еще в крови.
Есть кабинет и это чудо,
Что нет людей, спокойно мне.
А жизнь летит куда-то круто,
И ты пришел ко мне во сне.
Побудь один. Давай простимся,
И будем там, где есть всегда.
Мы от разлуки утомимся,
От ожидания нет следа.
Ты где? Ты как? И что с тобою?
А я одна. Я здесь пишу.
Я не хочу лишь в сердце сбоя.
Нет, не хочу: шу-шу, шу-шу.
Побудем врозь. Так видно нужно.
Побудем врозь. Судьба - судьбой.
Свой воз везу я не натужно,
Еще выдерживаю бой.
Еще мой мозг вполне хороший,
Еще есть память, разум, жизнь.
Есть у меня и ты, пригожий.
Ты от уныния - воздержись.
Твоя любимая природа
Слегка открылась для меня.
А из нее за одой - ода.
Живу, тебя я, не виня.
Живи и все. Смотри на воду.
Люби себя. Цени других,
Не обижай шальную моду,
Живи без дум, без дум плохих.
А облака плывут по миру,
Бывают тут, бываю там,
Порой прихватывают лиру,
Иль капают: там, там, там, там.
Устала я в борьбе житейской,
Сама готовлю смену лет.
Вновь на машине как в Копейске,
Но тот шофер уже скелет.
Прошли года, сменилось время,
Сама старею по часам,
И поднимаю жизни бремя,
Свой вес, сверяя по весам.
И не хвались - я не хвалюсь.
Вчера страдала от мучений,
Сегодня лучше, я клянусь,
Не ввергну дом я в поучения.
А, что следят? Наш мир просмотрен,
В ученом мире мы давно,
И многим в нем бывают смотры,
И даже там, где кимоно.
Живу и все. Жизнь на подъеме,
Лишь бы придумать все и вся,
И не запутаться в разъеме,
И не живу, тебе я мстя.
Ведь месть она как змей ползучий,
Ее нельзя носить в себе,
То станешь вечно невезучей,
Будь доброй в собственной судьбе.
9 августа 1994
***
Светлая стрела дороги,
Темнота родной зимы
И рабочие чертоги...
И заботой полны мы.
На работе - все в работе,
От усталости гудят,
Некогда вздохнуть зевоте,
Но со смехом говорят.
Хозрасчет влетает лихо,
Будоража ум людей,
И часами очень тихо
Все сидят без новостей.
Ни к чему нам муки ада,
Надоела суета.
Да, вот так в работе надо:
Все в работе - нет поста.
Дом, работа, телевизор,
Дети, кухня, муж, стихи.
Развлечений в жизни - мизер,
И к любви слова глухи.
Но однажды, но однажды
Рядом вспыхнуло тепло,
И отчаянно, отважно
до меня оно дошло.
Плавно двигались на воле
Волны жгучего тепла,
То любовь попала в поле,
Холод выгорел дотла.
Молчаливо и упрямо
Ток бежал к тебе, ко мне,
Средь людей, сидящих прямо,
Были мы наедине.
Да и мы для них прохладны,
Ток совсем не виден им,
Внешне даже благородны,
И в любви не виден дым.
А меж нами расстоянье.
Как же прыгал ток ко мне?
В чем мы видели признанье
На глазном, прекрасном дне?
Нет, лучились каждой клеткой,
Понимали между строк.
Ток не видела соседка
Да и сам Илья - пророк.
Не могу восстать из мрака,
Будто сплю в туманной мгле,
Жизнь, обсыпанная маком,
Как листочки в бледной тле.
Надоела дрема всуе
В суете рабочих тем.
Эх, забыться б в поцелуе!
Но как вредно! И мед ем.
1989
Долото
Люди думают стихи писать легко,
Будто стружку сбросить с долото.
ДА, но где теперь перо?
Шарик пишет нам давно.
Долото, ты долото,
С тобой встречусь лишь в кино.
С детства помню я лото и долото.
В детстве бегала к сараям,
Где работал Бог - рубанок,
Бегал пес и бодро лаял,
Стружку мне бросал в подарок.
В детстве странно я одета,
Сшито маминой рукой,
Гордость в детстве не задета.
Детство - друг ты мой простой .
Ну, а гордость, не в лохмотьях,
Смотрит зоркими глазами,
В стружках есть игрушек сотни,
Только надо быть с очами.
Да, с очами, как у папы,
Сероглазых с древних пор,
А бюджетные заплаты -
Это есть наследие гор.
Папа, милый, добрый папа,
Битый сотнями врагов,
С ним готовилась расплата на войне,
Но он таков,
Что за жизнь держался крепко,
Был и снайпером он метким,
Выжил вопреки войне,
В стружках счастье выдал мне.
Года прошли. Есть сожаление
О том, сто порваны стихи,
В них папины ушли волнения,
И письма от него тихи.
Их просто нет, а те, что были
Лежат еще в его дому,
Глотают то, что есть от пыли,
Лежат с историей в ладу.
Когда-то мама очень рано,
Вставала и пекла блины,
Теперь же клип с телеэкрана
Поет будильником, а мы?
А мы уж не печем блины.
Игра, игра кругом игра,
Телеэкран играет с нами,
Там стружек пленочных гора
Играет певчими глазами.
В них хвалят всех, слегка лелея,
Меня, тебя и белый свет,
А славу пьют уже седея.
Бесславным, я даю совет:
Не подвергайтесь в жизни грусти,
У славы съемные плоды:
Снимают листья у капусты,
До кочерыжки - вы пусты.
И лучше бросить рассуждения -
Они, как дутые шары,
И сушат радости сомненья,
Спуская лишние пары.
Долото, ты долото,
С тобой встречусь лишь в кино.
11 января 1988
***
Флюгером застыли на деревьях
Три сороки, смотрят свысока
На людские и свои пороки,
Без волнений, творческих стремлений.
С высоты взирают не дыша,
Смотрят на людей - а те спешат.
В ясном небе, пьедестал морозный,
В инее от дышащих берез,
В этот день так мало льется слез,
И так часто смех звучит задорный.
На сороках модные цвета -
