Война продвигалась на запад с полками,
Разведчик дороги все знал.
А после войны он опять на заводе,
Увидел Катюшу на нем.
Осталось им звезды считать в небосводе,
Спуститься на землю, потом.
Катюша была из курганской глубинки,
Отец у нее был шофер,
Однажды детей посадил он в кабинку,
Привез на челябинский двор.
И жили они в очень маленьком доме,
На улице Чкалова дом,
И воду с колонки носили в бидоне,
В большом доме жили потом.
19.
В войну Катерина была очень малой,
Подросток с огромной косой,
Красивой, приятной с улыбкою шалой,
Не девушка - солнечный зной.
И Катя решила: пойдет медсестрою
Она добровольно на фронт,
Но казус с ней вышел, его я не скрою,
И вместо окопов и рот...
Директор училища выбрал Катюшу...
Еду пусть несет в кабинет...
И Катя подумала, ладно, не струшу,
Пойду, почему бы и нет!
В тарелку кладет от селедки кусочек,
И манную кашу берет,
Директор взглянул и расстроился очень,
Подумал, да как заорет:
Не быть тебе, Катя уже медсестрою,
Учиться иди в повара...
Такая случайность решает порою,
Что ей не уйти со двора.
20.Бабушка
Сверкали озера в скалистой породе...
Варваре четырнадцать лет,
К ней сваты за сватами, все при народе,
Высокая девушка. Свет.
Красива девица и с русой косою,
"Посмотрит - рублем подарит",
Она со скотиной, она и с косою,
В очах отблеск солнца горит.
И вышла она за Андрея, красавца,
И Бог им дочурку послал,
Но в русско-японскую битву двух наций...
С войны этой кончился лад.
Еще одна дочка. Муж умер. Все тихо.
А Варя? Мир полон чудес.
Сейчас это может быть даже
И дико: Артем прислал сватов, вдовец.
Ему от жены рождено было трое,
У Вари две были свои.
Так пять малышей, и Артем дом свой строит
В Сибири. Их к ссыльным свели.
21.
И ссыльный учил ребятишек, как в школе,
Четверка детей родилась.
Средь них и Володя. Вот женская доля!
А жизнь шла и прямо и вкось.
Сверкали озера в скалистой породе,
Артем был портной, всем хорош,
Не будем о детях, мужчина в народе.
Работал, он шил, денег - грош.
Урал и Сибирь, времена: жизни нужен.
И смена сплошная властей.
Фамилия ссыльного, просто, Наймушин,
А с ним не прожить без затей.
Артем вскоре стал председатель совета,
За что был прикладами бит,
Кто были врагами? Все темное - светом,
Но с толку уж не был он сбит.
Такой был Артем, и как сокол огромный,
С большою и сводной семьей,
Всех выходил, выкормил с Варей негромкой,
Потом, до конца жить одной.
22.
Эх, Варя, Варвара, проблем стало больше,
В ней редкая сила была,
Сынов проводила в войну, стало тоньше,
И редкого такта слыла.
А после войны рядом встала Катюша,
Володи родная жена,
И с ними, и с внуками. Яблони. Груши.
Варвара была не одна.
От младшего Вовы правнучка дождалась,
И год поднимала его,
Когда внук уехал, и с жизнью рассталась.
И сердце, и нет ничего.
Сверкали озера в скалистой породе...
Прочла я в архивах родни
Кто жил, и как жил, все они из народа,
Так было, так было в те дни.
Полина, мать Кати, и жизнь вся короче,
Детей было трое. Война.
Но тридцать три года - работа в колхозе,
На фабрике - мастер, швея.
23.
И помню я домик ее, мастерскую,
Когда вдруг она умерла,
И погреб с картошкой, проросшей вслепую,
Когда в доме жизнь замерла.
Отец Алексей, он шофер из Тюмени,
В колхозе простой тракторист,
Его я не помню, не ела пельмени
В семье Катерины. Артист.
О нем я лишь помню, что часто твердили,
Как умер отец Алексей,
Пошел как-то в баню, напарился... пива,
Холодного выпил, и пей...
Короткие жизни, короткие смерти,
Короткий был век у родни.
Но Катя, Катюша умела век мерить,
И с Варей жила свои дни.
А жизнь так прекрасна, любовь - отчужденье,
Прошло, пролетело, ушло,
Осталось от жизни одно наважденье,
Вы все прочитали? Дошло?
24.
Тенистые клены с листками березы,
Внизу, под окном говорят,
А к нам беззаботное солнце, как грезы,
В окно заглянуло, ребят
Оно своим светом едва ли разбудит,
Они отвернулись и спят.
Лет двадцать назад все, наверно, так было,
Лучи, словно памяти яд.
Что есть и что будет, что было когда-то?
Был сильным и умным мой муж.
Над мамой теперь небеса: синь и проседь,
И стены на кладбище. Треск...
Портрет так светился на солнце и в дождик,
Теперь наклонился. Гора.
Она на портрете, как я иль похожа,
А крест под плитою, как бра.
Ребята цветочки уже посадили,
Она помогла их растить,
И словно бы память мою разбудили,
Цветочкам так хочется пить...
Увы, но сегодня, семь лет, как нет мужа,
И мамы моей тоже нет.
Не знаю где он, он живой или стужа
Его заморозила след.
Исчез и растаял в уральских походах,
Гранит там под ним, не на нем.
Семь лет прокатились, похоже, что годы,
Горят этим утром огнем.
Вот, память, какая корявая штука,
Как корни деревьев любых,
Осталось одна я без мужа и друга,
Но мне и не надо других...
25.
Я думала все, напишу я в Канаду,
Должны же быть там мужики,
Теперь знаю точно, так делать не надо,
У нас тоже есть ямщики.
И вот я столкнулась с прекрасным брюнетом,
Название книги с него,
С ним, пальцы сомкнулись, как будто букеты,
И с ним разбежались легко.
А надо бы было вцепиться в ладони,
И взять, увезти за собой,
А мы испугались, теперь - он не тронет,
А в чувствах коварный прибой.
Мужчина он в белом и черном, и красном,
Он, словно маяк на пути.
Не верю с ним в счастье.
О чем мы? О разном.
Друг другу... Нам лучше уйти.
