– Почему самый умный из греков дольше всех ехал домой? Два варианта: он не спешил или он не самый умный.
– Костя, ты забываешь про гнев богов.
Якорев усмехнулся и произнес:
– А я сделал компьютерную игру, простенькую. Называется «Алхимия». Там нужно ловить ретортой разные камешки и на лету превращать в золото. Хочешь попробовать?
Тагерт растерялся. Почему Костя уводит разговор от театра?
– Так что ты думаешь об Одиссее?
– Я не Одиссей.
Гениальная конструкция, придуманная Тагертом, рушилась на глазах.
– Почему?
– Я не актер.
Взывать к совести Якорева не имело смысла. Не стоило и заикаться о том, что следует выручать друзей. Раздосадованный Тагерт поглядел на плывущий по реке теплоход, сотрясавшийся от громкой ресторанной музыки, и прокричал:
– Ты без конца повторяешь «честно», «нечестно». Уселся, как судья, и свысока разбираешь грехи других. Так вот, честности в этом нет ни грамма.
Глаза Кости блеснули:
– Не понял.
– Ты твердишь: «Устал от себя», «Надоел эгоцентризм», – а в каждой фразе у тебя по два «я». «Я не то, я не се». Вот только появилась первая возможность стать не «я», тут и поплыл Якорев. Сразу выяснилось, что у него постоянная прописка в собственной неповторимой личности и никем другим он себя чувствовать не собирается.
Друзья молча подошли к причалу, где под огромным зонтом прятался сундук с мороженым.
– Ты какое хочешь? – спросил Тагерт.
– Мне нельзя мороженое. Врач запретил.
– Ну ладно, и я тогда не буду.
До самых ворот Андреевского монастыря они шагали молча. Наконец, Костя буркнул:
– Согласен.
– С чем согласен?
– Со всем. Раз ты не стал мороженое, я буду играть в твоем чертовом театре.
«В этом весь Костя, – подумал Тагерт, стараясь не слишком сиять. – Его согласие с миром всегда есть форма конфликта с собой».
Ничего не могла с собой поделать. Он не понимает и не способен понять. При всем своем уме, при всей хитрости и умении предугадывать ее душевные движения. Это неустранимое непонимание ни в чем не повинного Паши заставляло ее все чаще зажигать пожары ссор. Причин для ссор не было – Паша говорил с ней тихим плюшевым голосом, задабривал букетами, поездками, подарками. К нему невозможно придраться: влюблен, верен, высок, умен, с отменным чувством юмора. И этот безупречный человек не в состоянии понять – сколько ни бейся! – она не может просто быть рядом. Ее нужно возвращать: вырывающуюся, плачущую, убегающую. Она по своей природе должна рваться на свободу и только возвращаемая с полдороги – силой, уговорами, слезами же – способна отвечать на любовь и оставаться рядом. Таня и сама не понимала, что с ней происходит. Объясняла по-своему: Паша слишком хороший, слишком положительный, вроде – пресноватый. Хотя скучным его не назовешь. Скандалами, которые она разжигала на ровном месте, Таня перчила их отношения за двоих. Затевая ссору и потом мирясь, она оживала, а во время ссоры страдала и сходила с ума вместе с Пашей.
Если бы Татьяна Вяхирева могла по ступеням спуститься до самого основания происходящего, то удивилась бы простоте объяснения. Ей нужны не ссоры и примирения, не особенные события и романтические свидания. Чтобы чувствовать себя женщиной, Татьяне требовалось быть трудной добычей. Только в бою за нее, только в охоте на нее она могла расслышать свою ценность, женственность, свою жизнь.
Впрочем, даже если бы она добралась до причин своего недовольства, смогло бы это спасти их пару? Королюк – человек уклада. Сложившийся порядок для него свят, как дружба. Любовь для него тоже порядок, самая семейная его сердцевина. Борьба, погоня, бой не могут быть укладом – только исключением, нарушением нормы.
Никто не думал, что именно эта ссора станет последней. Она была не жарче остальных, повод – не серьезнее предыдущих. Таня и Паша порознь передвигались в узких проходах между стеллажами в магазине подарков «Супрема», разглядывая чайные наборы, чашки в форме домиков или телефонов, поющие открытки, барометры, песочные часы.
– Паш, подойди сюда, – вполголоса позвала Татьяна. – Смотри, какая коза смешнючая! Давай ее купим.
– Танюша, на что Ваньке коза? Он маленький, что ли?
– Как «на что»? Во-первых, это подушка. – Она немного повысила голос, пока без раздражения. – Во-вторых, это мило и прикольно.
– Да тут все такое: прикольное и бесполезное.
– Подушки нужны всем. А ты сам что предлагаешь?
– Предлагаю спросить у Ваньки, что ему нужно. Что ему будет приятно.
– И в чем же будет сюрприз?
– Без сюрпризов. Просто исполнение желания.
Когда много лет спустя Татьяна Вяхирева расскажет подруге историю разрыва, то назовет причину – «из-за козы».
Сидя через неделю в машине вместе с Тагертом, Королюк о тех же причинах скажет: «Не знаю. Видимо, из-за меня».
Он уже согласился купить овцу, но прибавить к ней что-нибудь стоящее: электрический чайник, тостер, хотя бы набор дисков (Ванька с женой только что въехали в новую квартиру). Но было поздно. Никакими уступками и компромиссами ссору погасить уже не получалось.
