– Леся, попроси кого-то из столовой поставить в холодильник, – сказала Ошеева, опуская блюдо на секретарский стол. – Сергей Генрихович, вы ко мне?
По привычке Тагерт шагнул направо, к двери проректорского кабинета, но вовремя спохватился. Кажется, его движение не укрылось от ректора.
– Через пять минут, хорошо? – Елена Викторовна скрылась в ректорском кабинете.
Через некоторое время в приемной появилась буфетчица в белом халате и в белой кружевной наколке, придававшей ей некоторое сходство со Снегурочкой.
– Творожок прибрать. Давайте, давайте, к нам поставим. Моя смена до семи, успеете? Ну не успеете, так я Вике передам.
Прозвонил шепотом телефон, секретарша сняла трубку, сказала: «Понятно, Елена Викторовна» и пригласила Тагарта входить. Странное предчувствие охватило Сергея Генриховича, едва он взялся за дверную ручку – словно он опять после многодневных ожиданий вдохнет тонкий аромат дамских сигарет, увидит ханскую улыбку Водовзводнова, пожмет его мягкую, холеную руку.
Кабинет остался неизменным, все предметы находились на прежних местах: тяжелые портьеры отсекали дневной свет, поблескивали лаком дубовые панели и тяжелая мебель, на столе красовался малахитово-золоченый письменный прибор. Запах табака исчез, но другой запах на его месте не появился. Пахло учреждением, как в коридоре, ведущем в приемную. Странно, от новой хозяйки в кабинете не прибавилось ни единой ноты: ни духов, ни шампуня, ни тела. Похоже, она приняла и впитала тот запах госслужбы, который был связан с существом помещения.
– Присаживайтесь, Сергей Генрихович, – предложила Ошеева любезно, однако безо всякой приветливости. – Какое у вас дело?
Стараясь говорить коротко и четко, Тагерт рассказал об учебнике и методичке. Он сделал упор на пользе дела и престиже для университета: у ведущего вуза учебники тоже должны быть высшего класса, разве не так?
– Не понимаю, Сергей Генрихович, – спокойно возражала Ошеева, – зачем с такими незначительными проблемами идти в ректорат. Этот вопрос пускай решает кафедра.
– Но на кафедре уверяют, что именно ректорат настаивает…
– Еще раз. Это дело кафедры. Ректор не может решать все вопросы. У ректора полно своих задач.
Тагерт недоуменно умолк и несколько секунд глядел на нового ректора. Что происходит? Галина Мироновна сказала неправду, и ректорат не имеет к делу отношения? Нет, не похоже. Очевидно, Ошеева уже высказала свое решение и обсуждать его не намерена. В чем причина такой непреклонности, Тагерт не понимал. Молчала и Елена Викторовна, ожидая, когда выскочка-посетитель догадается покинуть кабинет.
«Начальство приходит и уходит, говоришь?» – с горечью думал доцент, выходя из ректората. Как бы то ни было, подчиняться вздорным приказам он не намерен.
Выйдя из метро, Костя Якорев увидел небольшую толпу, обступившую памятник Пушкину. Чугунный поэт с высоты задумчиво читал лозунги:
«Рабочих – на Канары, буржуев – на нары!»
«Рабочим – винтовки, буржуям – веревки!»
«Бог велел делиться!»
«Ешь бесплатно!»
«Кажется, бунт начинается…»
С двух сторон раздавались голоса мегафонов. Первый голос – высокий, сипловатый, принадлежал оратору, которого Якорев не мог видеть. Оратор выкрикивал хлесткие фразы, обличавшие потребительский деспотизм, ряженую оппозицию и кремлевских миллиардеров. Другой голос принадлежал плотному мужчине в серой пятнистой униформе, видимо, офицеру милиции. У обочины выстроилась колонна маленьких автобусов, перед которыми темнела цепь омоновцев в черных блестящих шлемах. Прозрачные забрала шлемов были приподняты, открывая молодые лица, с которых старательно изгнали всяческое выражение. Омоновцы стояли, широко расставив ноги, как лагерные охранники в фильмах о войне. Второй голос монотонно повторял:
– Граждане митингующие. Акция не согласована и незаконна. Не затрудняйте проход граждан. Просьба немедленно расходиться.
Граждане митингующие не обращали на просьбу внимания, офицер продолжал равнодушно говорить в мегафон, не меняя ни слова. Казалось, таков уговор: несогласные митингуют, милиция выражает несогласие с несогласными, и это создает необходимый баланс, позволяющий обеим сторонам делать свое дело и сохранять лицо.
