Неожиданно Квирнгейм замолчал - и в телефонной трубке стали раздаваться только неясные шумы. Видимо, в эту минуту за Мерцем фон Квирнгеймом пришли гестаповцы.
Геббельс включается в игру
По прямому указанию Гитлера подавление мятежа возглавил рейхсминистр Геббельс. Ремер и верные режиму войска освободили командующего Резервной армией Фромма и арестовали Хепнера. Сохранились архивы так называемого Народного трибунала и собственноручно подписанные Хепнером протоколы допроса, в котором он рассказывает о своем аресте и о самоубийстве бывшего начальника германского Генерального штаба генерал-полковника Людвига Бека:
- ...Потом в комнату вошел Фромм{35} и сказал, что сейчас сделает с нами именно то, что мы собирались сделать с ним сегодня днем. В моем кабинете сидели генерал-полковник в отставке Бек, генерал Ольбрихт, полковник граф фон Штауффенберг, полковник Мерц фон Квирнгейм, обер-лейтенант Хафтен и подполковник Фламрот. Генерал-полковник Фромм держал в руке пистолет, он заявил, что находящиеся в кабинете офицеры арестованы, и приказал сдать личное оружие. Никто из нас не был вооружен, только Бек сказал, что здесь у него лежит "парабеллум", но он хотел бы сохранить его для личных нужд.
- Будьте так любезны, - произнес Фромм. - Только не тяните время!
Бек достал пистолет и начал его заряжать. Фромм заметил, что с оружием нужно обращаться аккуратно и не направлять на находящихся в комнате людей. Бек начал говорить, что в эту минуту думает о том далеком и счастливом времени, когда... Фромм резко оборвал его:
- Послушайте, нам некогда вспоминать вашу молодость. Прошу вас, поторопитесь.
Бек сказал еще несколько слов, приставил пистолет к голове и выстрелил. Но пуля ушла в потолок, оставив на голове кровоточащую рану. Потом он произнес заплетающимся языком:
- Так был выстрел или нет?
- Помогите старику, - сказал Фромм. - Заберите у него пистолет. Вы же видите, что у него недостает мужества.
После этих слов от группы стоящих слева офицеров отделились двое и направились к расплывшемуся мешком в кресле Беку. Тот вяло сопротивлялся и просил оставить у него "парабеллум". Потом Фромм обратился к сидящим в кабинете офицерам:
- Ну-с, господа, если кто-то имеет что-нибудь сказать или написать - не смею мешать. Только попрошу поторопиться. Хотите оставить записку, Ольбрихт? Прошу вас за тот круглый стол, на ваше старое место. Вы раньше всегда сидели там - напротив меня!..
Наверное, минут через пять Фромм вернулся в комнату и спросил:
- Господа, вы готовы? Время вышло. Подумайте не только о себе, но и о других - каково это переносить всем нам здесь присутствующим...
"От имени фюрера и немецкого народа. Мною, генерал-полковником Фроммом, проведено заседание военно-полевого суда. Военно-полевой суд приговорил к смертной казни полковника Генерального штаба фон Мерца, генерала сухопутных войск Ольбрихта, этого полковника, чье имя я не желаю произносить (он имел в виду Штауффенберга), и того обер-лейтенанта - забыл, как его зовут...".
Потом Фромм обратился к пришедшему с ним обер-лейтенанту:
- Возьмите пару человек и приведите приговор в исполнение внизу, во дворе.
Обер-лейтенант повел осужденных во двор, а Фромм подошел к Беку и спросил:
- Ну, и что мы будем делать?
Бек оцепенело сидел в кресле и едва ли был в состоянии вымолвить хоть одно слово. Слева и справа от него стояли два офицера. Потом он с большим трудом произнес:
- Дайте мне другой пистолет.
Кто-то из офицеров протянул ему, если я не ошибаюсь, "маузер", а Фромм сказал, что это вторая и последняя попытка. Фромм подождал несколько секунд, потом направился к выходу и бросил офицерам, чтобы они отвели Бека во двор.
В этот момент раздался выстрел...
Спасовавший Клюге
Вечером 20 июля, около 20.30 командующий экспедиционными войсками во Франции генерал фон Штюльпнагель позвонил из Ла-Рош-Гюйона своему начальнику штаба, полковнику фон Линстову:
Штюльпнагель:
- Что нового?
Линстов:
- К сожалению, ничего. А у вас, герр генерал? У вас все в порядке?
Штюльпнагель: (нерешительно и растягивая гласные) - Да-а... Да-а-а... Да-а-а-а... Черт бы все это побрал!
Беседа с Клюге показала, что тот не готов к решительным действиям и продолжает колебаться. Поэтому Штюльпнагель, Финк и Хофакер вернулись в Париж несолоно хлебавши - фельдмаршал не оправдал возложенных на него надежд. Трудно сказать, что в той ситуации заставило фон Клюге действовать так, а не иначе. Он мог испытывать банальный страх перед фюрером. Возможно, им двигало чувство благодарности к человеку, недавно вручившему ему чек на крупную сумму. Или это была попытка в последнюю минуту вытащить голову из петли? При этом "мудрый Ганс"{36}, как прозвали его в кругу друзей, был человеком исключительной личной храбрости.