Лисенок Берта чувствовала себя несчастной. Юная, хрупкая и прекрасная, она брела в одиночестве сквозь дождливую ночь. Поссорившись с родителями, Берта ушла из дома и совершенно не представляла, как туда вернуться… Пингвин Евгений чувствовал себя несчастным. Очаровательная, но жестокая волчица Барбара разбила его сердце, отказавшись выходить за пингвина замуж… Кот Константин чувствовал себя несчастным. Как он мог быть таким беспечным и взять в долг у самого Кроликонне? Если не вернуть деньги через два дня, мафия его уничтожит! Лис Улисс был счастлив. Им владели предвкушение и азарт. Ведь, согласно пророчеству, именно сегодня ему предстояло найти трех несчастных зверей и собрать непобедимую команду, которой под силу отыскать таинственные сокровища саблезубых тигров. Впереди их ждали настоящие приключения! Ранее роман «Лис Улисс и клад саблезубых» выходил под названием «Лис Улисс»
Лисенок Берта чувствовала себя несчастной. Жизнь заканчивалась, так и не успев начаться. Острый приступ жалости к себе – вот что испытывала Берта, вытирая лапкой горькие слезинки. Такая юная, такая замечательная и, что уж скромничать, такая красивая лисичка – и на тебе… Впереди один только мрак и никаких перспектив. Она слишком хрупка и ранима, ей не выжить в этом жестоком, недоброжелательном мире. А еще она прекрасна и доверчива, и этим обязательно воспользуются какие-нибудь Коварные Самцы. Впрочем, в мысли стать жертвой Коварных Самцов была своя прелесть. Осознав это, Берта почувствовала себя глубоко порочной девицей, а от этой мысли – еще более несчастной.
Почему все вокруг такие черствые и злые? Почему никто ее не понимает? Разве они не видят, как рушится ее жизнь? Не замечают, как отчаянно она жаждет смерти? А ведь выражение мордочки страдалицы не один час репетировалось перед зеркалом. И ничего… Всем будто плевать.
Ладно, она еще им покажет! Нет, она не умрет, еще чего! Так просто они не отделаются. Пройдут годы скитаний, она станет великой актрисой, приедет в родной город, и тогда они подойдут к ней, с трудом уломав телохранителей, и скажут: «Берта, доченька, разве ты не узнаешь нас? Это же мы – твои мама и папа! Девочка наша!» А она задумчиво сведет брови, будто пытается вспомнить, и ответит: «Нет, знаете, что-то не припоминаю…» А они: «Как же так, доченька… Ведь мы же растили тебя, ночей не спали… Воспитывали». А она: «Воспитывали? Ах да… Было что-то такое малоприятное в моем прошлом. Не вы ли те недалекие лисы, что не сумели разглядеть мой выдающийся артистический дар и вынуждали ходить в какую-то дурацкую школу?» Они смущенно закивают: «Мы, Берточка, мы. Нам так стыдно. Мы так раскаиваемся. Ты простила нас, дураков?» А она равнодушно пожмет плечами и небрежно так бросит: «Простила бы, если бы думала о вас. А сейчас, извините, мне пора». И гордо удалится, вся в сиянии своей неземной славы, окруженная толпами воздыхателей и юных поклонниц, старающихся во всем быть на нее похожими.
Этот сценарий дальнейшей судьбы определенно нравился Берте больше предыдущего, в котором она погибнет каким-нибудь особо изощренным способом, а «недалекие лисы» придут убиваться над гробиком, в котором она будет лежать немыслимо прекрасная и красивая – особой, мертвой красотой. А потом она оживет, встанет и скажет: «Так вам и надо!» После чего все будет в ее жизни идти как она того захочет.
У этого плана был один существенный недостаток: даже при ее бурной фантазии Берта понимала, что ожить после смерти ей не по зубам. А просто так умирать, не имея потом возможности вкусить плоды победы, она была не согласна. Посему – долой прежний сценарий и да здравствует сценарий новый!
– Я вам еще покажу! – пообещала она темноте и дождю. Темнота не ответила, а равнодушный шум дождя вернул Берту к реальности. Сценарии сценариями, а вот дурацкое положение, в котором она оказалась, требовало какого-то решения.
Итак, в знак протеста против родительской черствости она убежала из дома. Отлично, протест выражен. Только это не мама с папой, а она, Берта, бредет неизвестно куда под проливным дождем по пустой темной улице. И от этого сладкое ощущение, что зло наказано, сменилось подозрением, что наказана она сама. А зло, напротив, сидит в тепле и уюте, насмехаясь над ней. Можно, конечно, махнуть лапой и вернуться домой. В конце концов, родители и так уже наверняка встревожены… Но, увы, она имела глупость оставить прощальную записку, и теперь отступать некуда – возвращение будет расценено как слабость. Вот и оставалось брести неизвестно куда, под дождем, в темноте, подвергаясь риску оказаться жертвой… Нет, не Коварных Самцов, это как раз было бы неплохо. А просто опасных зверей. Воров и жуликов.
Берта остановилась, закрыла мордочку лапками и горько заплакала. Жизнь кончилась… Ей некуда идти, она никому не нужна.
Сзади раздалось неуверенное покашливание, и приятный мужской голос произнес:
– Простите, девушка, но сдается мне, вы несчастны.
Берта испуганно обернулась и оказалась лицом к лицу с симпатичным молодым лисом, старше ее самой всего на несколько лет. Лис был весьма импозантен, в длинном черном пальто, берете с пером, с большим зонтом в лапе. Взгляд – одновременно добрый, озорной и высокомерный. В общем, незнакомец явно подходил под критерии внешнего вида Коварного Самца, которые Берта выдумала только что. Ей стало страшно, но в то же время сердце сладко заныло.
Между тем, не дождавшись ответа, лис повторил:
– Девушка, вы несчастны?
Так просто сдаваться Берта не собиралась.
– С чего вы взяли? – с вызовом бросила она.
– Мне почему-то так показалось, – невозмутимо ответил лис. – Стоит девушка одна, ночью, под дождем, плачет…
– Ну и что! Может, мне нравится стоять одной, ночью, под дождем и плакать!
