В такси, несущем его в аэропорт, он в последний раз судорожно проверил почту — ни единого слова от нее. Ни угроз, ни мольбы, ни даже намека на былое. Лишь ледяная, всепоглощающая тишь.
"Неужели она, наконец, осознала, что игра окончена?"
Лайнер взмыл в сумрачное небо ровно в 17:45. Алекс откинулся на спинку кресла в салоне бизнес-класса, накрыл глаза рукой. В сознании, как призраки, всплывали обрывки воспоминаний, мучительные видения:
— Вася в зале прилета, с натянутой улыбкой, едва касающейся губ, когда он обрушит на нее правду.
— Саманта, где-то там, в далеком Нью-Йорке, возможно, уже навсегда стирает его номер из памяти телефона, выжигая его из сердца.
— Он сам — застывший между двумя мирами, между призрачным прошлым и туманным будущим.
Стюардесса склонилась над ним, предлагая бокал искрящегося шампанского. Он покачал головой.
Хватит.
Через девять часов самолет прикоснется к московской земле.
И тогда начнется …
Лайнер рассекал ночную тьму над Атлантикой. Алекс приоткрыл шторку иллюминатора, и внизу, в угольно-черной пропасти, робко мерцали огни редких судов. Словно его собственные мысли – слабые зарницы осознания в кромешной тьме неразрешимых проблем.
Он достал телефон и вновь пробежал глазами сообщение от Васи:
"Привезу тебя из аэропорта сама. Не вздумай исчезнуть."
В этих словах – океан тепла и безграничное доверие.
Алекс открыл заметки, принялся набирать:
"Вась, мне нужно тебе кое-что сказать. В ту ночь по прилету …"
Пальцы застыли над экраном. Он стер написанное.
Зачем?
Чтобы вымолить прощение, облегчить душу покаянием? Или просто переложить на ее хрупкие плечи непосильную ношу вины?
Саманты больше нет в его жизни. Анализы развеяли все сомнения – ничего не было. Лишь усталость, обжигающий вкус алкоголя да старая, почти забытая, привычка к ее мимолетной близости.
Он безжалостно уничтожил все сообщения от Саманты, вычеркнул ее номер из памяти телефона, словно из собственной жизни.
"Иногда молчание – не предательство. Это бережная защита того, что бесценно", – прошептал Алекс, любуясь, как первые робкие лучи солнца окрашивают кудрявые облака в нежные оттенки рассвета.
Самолет, послушно повинуясь невидимой силе, начал плавно снижаться.
Где-то там, за холодным стеклом иллюминатора, уже ждала Москва.
И Вася.
Его настоящее.
А прошлое…
Навеки погребено там, за безбрежным океаном.
Мягкий удар шасси о взлетную полосу "Шереметьево" отозвался в груди Алекса облегчением, словно кто-то снял с плеч непосильный груз последних дней. Он торопливо собрал вещи, нервно постукивая пальцами по кейсу с документами. В кармане пиджака, словно талисман, лежал конверт с результатами анализов - формальное доказательство его невиновности, которое он все равно не собирался предъявлять Васе.
— Добро пожаловать в Москву, господин Алекс, - улыбнулась стюардесса у выхода, и в ее русском чувствовался едва уловимый флер чужбины.
Алекс кивнул, пропуская ее слова мимо ушей. Его мысли уже витали там, за стеклянной стеной терминала, где он почти физически ощущал ее присутствие. Проходя паспортный контроль, он невольно выискивал знакомый силуэт в толпе встречающих, хотя и знал наверняка – Вася терпеть не может эту суету и будет ждать его у парковки.
Стоило стеклянным дверям раздвинуться, как осенний московский воздух обдал его прохладой, и он увидел ее.
Вася, как всегда, безупречная, опиралась на капот черной Audi RS6, непринужденно закинув ногу на ногу. Обтягивающие черные джинсы, лаконичные сапоги на плоской подошве и то самое кожаное пальто, подаренное им в прошлом году. Ветер играл пепельными прядями, выбившимися из-под темных очков. Она казалась воплощением неприступности и стиля.
– Ну что, вернулся, олигарх международный? - она медленно сняла очки, внимательно сканируя его лицо. В глубине серых глаз мелькнула тень беспокойства, которую она старалась скрыть за маской привычной иронии. — Как там твоя Америка?
— Пустыня, - ответил Алекс, с силой захлопывая багажник, куда бросил чемодан. Голос после долгого перелета звучал хрипло. — Мертвая пустыня без тебя.
Вася лишь приподняла бровь – этот жест говорил о многом: его слова будут взвешены и проанализированы позже, но сейчас не время для выяснения отношений.
– Поехали? - она уже открывала водительскую дверь.
— Поехали , - кивнул он, опускаясь на пассажирское сиденье. Знакомый, пьянящий аромат ее духов – "Бергамот 22" от Le Labo – смешивался с бодрящим запахом свежего кофе в подстаканнике. Алекс прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение отключиться от всего и просто быть здесь, рядом с ней.
Вася плавно тронулась с места, оставляя позади суету аэропорта. Она вела машину уверенно, одной рукой, а вторую положила ему на колено – жест одновременно и ласковый, и собственнический.
— Я скучал, - тихо признался Алекс, наблюдая, как за окном мелькают огни московских высоток.
— Знаю, - едва заметно улыбнулась она, перестраиваясь в левый ряд для обгона. — Поэтому домой не едем. У меня для тебя сюрприз.