— А теперь к важному. Утка в медовом соусе или томленый ягненок?
Вася задумалась, откинувшись на спинку кресла, глаза ее блестели.
— Ягненок. Но только если подавать с гранатовым соусом.
— Записал, — Алекс сделал пометку в телефоне, не отрываясь от процесса.
В эту минуту в дверь постучали. Вошла их ассистентка с папкой документов, вся сосредоточенная на важности момента.
— Подписать срочно, — произнесла она, аккуратно положив бумаги перед ними. — И… вам привезли варианты пригласительных.
Она поставила на стол небольшую коробку с образцами, и Вася, словно забыв о документах, мгновенно открыла ее.
— О, смотри! — воскликнула она, вытаскивая карточку с элегантным тиснением. — Это тот самый шрифт, который мы выбирали!
Алекс улыбнулся, наблюдая, как в ее глазах загорается огонек восторга.
— Значит, печатаем?
— Печатаем, — кивнула она, и в голосе ее звучала уверенность.
Ассистентка кашлянула, напоминая о подписанных документах.
— Ах, да, — Вася схватила ручку и быстро расписалась. — Спасибо.
Когда дверь закрылась, Алекс обнял ее за плечи, наполнившись теплом.
— Как ты думаешь, мы справимся? И со свадьбой, и с проектом?
Вася повернулась к нему, улыбнувшись светло.
— Конечно. Мы же всегда справляемся.
Он поцеловал ее в макушку, почувствовав, как в сердце разливается радость.
— Тогда за работу.
Завтра их ждал новый день.
Полный дел, решений и маленьких свадебных чудес.
Глубокая ночь обволакивала квартиру сонной негой. Вася, укрывшись теплым коконом одеяла, уже видела сны. Алекс, допивая остывший кофе, силился разобраться в лабиринте документов. И вдруг – сообщение, словно раскат грома в тишине.
"Алекс, нам нужно поговорить. Я беременна. Это твой ребенок."
Экран телефона вспыхнул холодным светом, и слова эти, чужие и нежданные, застыли в воздухе, словно призраки.
Алекс оцепенел. Этого не может быть.
Он перечитал послание снова и снова, словно надеясь, что перестановка букв изменит смысл, превратит кошмар в нелепую шутку. Но нет, каждое слово кричало: "Это твой ребенок."
Одна ночь. Мимолетное затмение. И вот – расплата.
Он взглянул на Васю. Она спала безмятежно, дыхание ровное, а на пальце, в лунном свете, мерцало кольцо с волками – символ их верности, их стаи.
"Когда?" – напечатал он коротко, словно выплевывая слова. Челюсти судорожно сжались.
Ответ пришел мгновенно, безжалостно:
"Восемь недель. Ты прекрасно знаешь, когда это случилось."
Да, он знал. Тот проклятый вечер перед отлетом, когда он "отключился от усталости", утопив угрызения совести в алкогольном дурмане.
Алекс поднялся и подошел к окну. Москва, рассыпавшись искрами огней, простиралась внизу, но в его голове царила лишь ледяная пустота.
Что теперь делать?
Признаться Васе? Разрушить в одночасье все, что они строили с таким трудом? Предать ее доверие?
Или…
Телефон вновь задрожал в руке, словно живое существо.
"Я ничего не требую. Просто ты должен знать."
Резким движением он погасил экран.
Завтра.
Завтра он попытается разобраться в этом хаосе.
Но сейчас… сейчас он просто стоял у окна, глядя на далекие огни, и чувствовал, как его идеальный, хрупкий мир рассыпается в прах.
Алекс сжал телефон в кулаке, словно пытаясь выжать из него ложь, раздавить сами эти слова. Нет. Это невозможно.
Он резко развернулся и, стараясь ступать бесшумно, словно вор, проскользнул в гостиную, чтобы не разбудить Васю. Рухнул на диван, пальцы впились в волосы, сминая их в отчаянном жесте.
"8 недель. Ты прекрасно знаешь, когда это было."
Бред. Это должно быть бредом.
Он распахнул окно браузера, словно дверь в спасение, и лихорадочно набрал: "Как скоро можно сделать тест на отцовство".
До родов – не раньше 9-й недели.
Значит, пока – лишь зыбкая почва ее слов.
Алекс поднялся, зашагал по комнате, словно загнанный зверь в клетке. Зачем она говорит ему это? Если нужны деньги – назвала бы сумму. Шантаж? Но где тогда четкий контур угрозы?
"Я ничего не требую."
Ложь пропитала каждое слово.
Он набрал номер Саманты. Она ответила мгновенно, словно ждала звонка, словно охотник, подкарауливший добычу.
– Доказательства? – прошипел он, сорвавшись с места, не поздоровавшись.
– Привет, Алекс, – ее голос струился спокойствием, почти издевательски. – Приятно, что ты так быстро отреагировал.
– Не играй со мной. Где результаты анализов?
– У моего врача. Хочешь, пришлю копии?
Челюсти свело от ярости.
– Присылай. И если это подделка…
– Ты думаешь, я стала бы лгать о таком? – тон ее голоса вдруг дрогнул, в нем прорезались нотки неподдельной боли. – Я просто… хотела, чтобы ты знал.
Алекс бросил трубку, словно горящий уголь.
Не верит. Отказывается верить.
Он подошел к бару, налил виски без единой льдинки, осушил стакан залпом, пытаясь смыть привкус горькой правды.
Что теперь?
Если это правда…
За спиной послышался легкий шорох. Алекс обернулся, словно ожидая удара.
В дверях, словно призрак в ночи, стояла Вася, сонная, закутанная в его растянутую футболку, ставшую ей ночной рубашкой.
– Что случилось? – она прищурилась, уловив напряжение в его лице, тень тревоги, скользнувшую в его глазах.
Алекс торопливо спрятал телефон в карман, словно улику с места преступления.