Оставаться в очередной раз на ночлег посреди голой степи не хотелось. С каждым днем хромота Лисы все больше усиливалась, и если бы Кот не тянула его вперед, на запад, за издевательски равнодушным солнцем, он давно бы уже прилег на обочине прямой и бесконечной дороги.
Кот подставляла ему свое крепкое плечо и мурлыкала песенки про спасительный город и талантливых лекарей. Пыль забивалась в глаза, в нос, в уши, пыль копилась во всех складках одежды, сковывала движения и скрипела в ботинке раненой ноги.
— Мне кажется, что я уже лишился ее и учусь ходить на протезе, — простонал Лиса.
— Думаю, ты еще поживешь со всеми четырьмя лапами, — фыркнула Кот в сто пятьдесят тысячный раз за последнюю неделю. — Люди давно уже научились справляться с такими пустяковыми царапинами.
— Я не верю, что нам удастся уговорить их помочь… — Лиса не отводил взгляд от убегающего за горизонт оранжевого диска, словно последние вечерние лучи хоть немного, но облегчали его движение. — После того, что мы с тобой увидели… Не верю.
— Ты о капкане? Сам виноват. Перестань винить всех в своих бедах и постарайся дойти до во-о-о-н того уютного домика.
— Кому домик, а кому маленькая нора с клопами, — скривился Лиса, но шаг увеличил. — Я не о дурацком капкане, а о том, что мы увидели сегодня утром. Если они так относятся к своим животным…
Кот вздохнула и поудобней перехватила его огромную лапищу на своем плече.
— А каково фермеру находить поутру выпотрошенную курицу?
— Во-первых, это была не курица, а дикая куропатка…
— Угу.
— Дикая! А во-вторых, то курица, а то… — Лиса осекся и махнул рукой. — Да что там говорить. Бесплатно никто не поможет, а золотых нам не хватит.
— Если мы не потратим их на штрафы после очередной куропатки, то хватит, — заверила его Кот.
— Скажи еще, что сама есть не хотела, — буркнул Лиса.
Порыв сухого ветра подхлестнул путников и последние двести футов до постоялого двора они преодолели достаточно быстро.
Дверь оказалась такой низкой, что Лисе пришлось пригнуться. Он втащил больную ногу по трем разновеликим ступеням и грузно опустился на колченогий стул.
Кот потерла шею и стащила с глаз огромные черные очки.
Посетителей было немного. Пара шоферов да стайка подростков, то ли любителей прокатиться даром, то ли пешеходов на дальние дистанции.
Ни те, ни другие опасности не представляли. Кот давно уже вышла из состояния прекрасной
А на этот раз все было чисто. Птица, о видовой принадлежности которой можно бы было поспорить, если бы возникло желание ковыряться в пучке запыленных перьев, трагически погибла за пределами частных владений. Капкан у родника был установлен незаконно, поэтому Лисе не то, что не пришлось платить штраф, а наоборот, удалось содрать с медлительного усача-скотовода несколько золотых за
Посетители интереса к новым гостям не проявили.
Зато хозяин двора оглядел Лису с Котом с ног до головы. Он отметил шрамы на лице путника, рваное ухо, хмурый, пропитанный болью взгляд, лохмотья дорожного костюма, подозрительно новые кожаные ботинки и костыль из рогатины дикой яблони. Демонстративно долго разглядывал некогда роскошную черную куртку еще молодой, но невероятно усталой женщины, ее очки для быстрой езды и мягкий шарф, приличествующий водительнице транспортного средства с открытым верхом, спутанную гриву волос и сбитые носки высоких сапог.
— Оборотни? — спросил хозяин.
Лиса усмехнулся, оскалившись. Кот размотала шарф и аккуратно сложила его на краю стола, королевским жестом пригладив сверху.
Она неторопливо и грациозно присела на стул и с наслаждением вытянула ноги в проход.
— Второго типа, — сказала она.
Хозяин отставил протираемую чашку и удивленно опустил руку с полотенцем.
— Ничего себе. И как вы друг друга до сих пор не загрызли?
Один из шоферов подозрительно быстро пересел за дальний столик и усиленно заработал челюстями. Кот с сожалением посмотрела на беднягу: и бифштекс ему жалко бросить, и оставаться боязно. До чего же некоторые люди суеверны!
— Привыкли, — ответила она.
— Бродяги, — процедил хозяин. — Вам здесь делать нечего.
Кот улыбнулась и достала из кармана несколько золотых монет.
— Я домашняя, — заверила она, — а он привитый.
По лицу Лисы было понятно, что он скорее бы прокусил хозяину горло, чем опустился до подробных объяснений, зато девушка старалась отвечать миролюбиво.
— Да ну? И кто же тебя отпустил такую… Хм… Домашнюю?
— Муж. При разводе. Мне досталась свобода, а ему — домик и пекарня моих родителей. Я бы показала все документы, ветеринарный паспорт, справку о моей безопасности, дорожные чеки и карточку путешественника, но вы же побоитесь подойти ближе, правда?
Она бросила хозяину двора монету.
Тот поймал золотой и все так же недоверчиво позвал официантку.
