Подозрительно. Зачем градоначальнику поселять меня у себя? Следить, чтобы не удрала? Возможно. Моя звериная сущность тревожно повизгивала, предупреждая об опасности. Но выбирать не приходилось. Как бы я не храбрилась, в тюрьму мне не хотелось. Совсем-совсем.
– Больше вопросов у меня нет, кэр. Я согласна.
Он кивнул.
– Тельма, распорядись насчет Мари. С завтрашнего дня она должна приступить к работе. И вернись ко мне, мы еще не закончили обсуждение.
– Как скажешь, дорогой, – проворковала кэра, а после обратилась ко мне. – Вставай. Следуй за мной.
Она вышла, причем ни в ту дверь, в которую вошли мы с городовым. Я поспешила следом. Сладкая любительница зверинцев осталась с папенькой.
За дверью обнаружилась еще одна комната. За комнатой коридор, за коридором – крытый теплый проход, соединяющий резиденцию градоначальника и его дом. Теперь стало ясно, почему женщины семьи Мошано так легко одеты.
В доме меня перепоручили строгой высокой женщине с вытянутым лицом. Если бы не знала, что в этом мире нет оборотней, подумала, что ее вторая ипостась – лошадь.
– Займись ей, Руана, – велела кэра Мошано и, не дожидаясь ответа, удалилась.
Лошадиная женщина смерила меня недовольным взглядом.
– Ко мне можешь обращаться кэра Валенсо, – процедила она. – Я заведую хозяйством в доме.
– Приятно познакомиться. Меня зовут Мари. Мари Ревиль.
– Неважно, – отмахнулась Руана. – Шевели ногами.
Она повела меня вглубь дома, одновременно вводя в курс дела.
– Спать будешь в комнате с остальными мастерицами. Там как раз постель освободилась.
Интересно, что случилось с прошлой постоялицей спального места?
– Есть будешь на кухне со слугами. Два раза в день. Утром в шесть и вечером в восемь.
– А обед? – между делом поинтересовалась я.
– Обед тебе пока не положен. Не заслужила. Итак, считай, на всем готовеньком жить будешь. Знай себе работай.
– Да уж. И зарабатывай кэре Мошано на булавки, – невольно вырвалось у меня.
Кэра Валенсо резко остановилась, столь же резко развернулась и тыкнула меня неожиданно острым пальцем в грудь.
– Моя б воля, я таких хитрых лисиц, как ты, гнала бы в шею. Нечего чужие харчи жрать!
Я лишь хлопала глазами и пыталась понять, говорила она образно или конкретно указывала на мою видовую принадлежность? Надеюсь, первое.
– Это все кэр градоначальник, золотой человек! Подбирает вас по помойкам да по притонам. Кормит, поит, одевает, работу дает. А выходит, змеюк подколодных у себя на груди пригревает! И махнет такая вертихвостка юбкой, и умчится с первым-встречным! А кэр человек жалостливый, тревожится потом из-за такой, ночей не спит!
Уж не о той ли девушке, что жила здесь до меня, идет речь?
– И супруга его, кэра Тельма старается. Терпит выходки, таких как ты. Уж я бы на ее месте…
Все ясно. Кэра Валенса была предана семье, как собака. И ничего дальше своего носа не видела, вернее, не хотела замечать. Ни то, что кэр градоначальник вынуждал несчастных девушек пахать за гроши. Ни злобность и тщеславие его жены. Не особые увлечения дочери.
Впрочем, ни мне ее судить, ни мне раскрывать глаза. Сейчас, главное, затаиться и спокойно обдумать, как быть дальше.
Кэра Валенса высказалась, успокоилась и вновь повела меня дальше. Спальня мастериц располагалась в крыле слуг. На первом этаже недалеко от кухни. Даже отсюда я чуяла ароматы готовящейся еды и невольно сглатывала слюнки.
Когда мы вошли в комнату, внутри никого не оказалось. Оно и верно, сейчас мастерицы должны были вовсю работать на благо семьи Мошано.
– Вот эта свободная, – указала кэра Валенса на накрытую серым покрывалом кровать в углу. – Из шкафа возьми белье, одеяло и подушку. И помойся, от тебя воняет мокрой шерстью.
Она презрительно сморщила нос.
– Ванна дальше по коридору.
– Кэра, у меня нет ни полотенца, ни сменной одежды, – сказала я.
– Ох уж эти побирушки! – рявкнула она. – Сиди здесь, сейчас принесу.
Она вышла, а я осталась в комнате, слушать тишину. Одинокая и несчастная.
Впрочем, долго в одиночестве я не пробыла. Дверь тихонько распахнулась, и внутрь, постоянно оглядываясь, пробралась девушка. Невысокая, тоненькая, с гладко прилизанными на затылке и заплетенными в тонюсенькую косичку русыми волосами. Завидев меня, она испуганно замерла, но быстро пришла в себя и пошла в атаку.
– Ты кто это такая? – подлетела она ко мне. – Чего здесь вынюхиваешь?
– Ничего не вынюхиваю. Я новенькая. Мари… Мари Ревиль. Меня кэра Валенсо сюда привела.
– А, новенькая… Значит, вместо Кирены подобрали. Ясненько.
Я даже обиделась.
– И вовсе не подобрали. Кэр Мошано…
– Ну-ну, уж если сам кэр Мошано, то, конечно, по приглашению пришла, – перебила девушка. – Ладно, некогда с тобой болтать, новенькая. У меня дела.
Она подбежала к одной из кроватей, приподняла матрас и вытащила что-то, завернутое в белую тряпицу. Спрятала в складках платья, затем снова взглянула на меня и, дотронувшись до черного кулона на шее, проговорила замогильным голосом.
– Ты меня не видела, новенькая.
Затем, предварительно высунув востренький нос в щелку, дабы убедиться, что в коридоре никого нет, убежала.
Я только пожала плечами.
