У порога меня перехватила Ольша. Зыркнула по сторонам и протянула сверток.
– Держи обещанное, новенькая.
Затем она быстренько убежала, испарилась в воздухе, будто ее и не было. Я развернула сверток, внутри нашлись два пирожка и пирожное. Чувствуя, как глупая улыбка вползает на лицо, откусила кусок пирога и чуть не запищала от восторга. С мясом! Мням!
Пока шла, слопала вкусности. Впрочем, место для ужина все равно осталось. Ощущая приятную тяжесть, я прилегла на кровать, чтобы немножко отдохнуть и не заметила, как уснула.
А утром все началось сначала. Итак, каждый день. К концу второй недели я ощущала себя белкой в колесе.
Женщины становились все несдержаннее: слезы, взаимные упреки, ругань – то и дело комната сотрясалась от ссор. Например, сегодня поссорились подруги Пульга и Боня. И как поссорились: обзывали друг друга, швыряли вещами, драли волосы, разве что глаза друг другу не выцарапывали.
В мирное время говорили только о приеме: о нарядах, танцах, угощении, богатых кэрах, которых можно и нужно соблазнить, о том, как можно использовать шанс. В общем, об одном и том же.
Кроме того, кэра Мошано бесстыдно пользовалась ситуацией, все увеличивая и увеличивая норму. Это делалось, конечно, только ради того, чтобы градоначальник выбрал лучшую.
Как-то вечером Хелла отвела меня в сторонку и задала вопрос.
– Что скажешь?
Я покосилась на возбужденных мастериц, в который раз обсуждавших будущий прием.
– С каждым днем они все больше напоминают душевнобольных, – шепнула чуть слышно.
– Согласна. Как ни неприятно это слышать, но ты права. Они ее с потрохами.
– Тельмы?
– А кого еще-то. Ее, змеи подколодной.
– Вам это не нравится?
– А тебе? – вопросом на вопрос ответила Хелла. – Что-то я не вижу на твоем лице радостного ожидания.
Я пожала плечами.
– Сомнительно как-то. С чего вдруг градоначальнику приглашать каких-то там мастериц на прием, где соберутся сливки местного общества? В благотворительность что-то не верится.
– Вот и мне не верится. Неспроста Мошано все это задумали.
– И что делать? Скажем им? – я кивнула в сторону девиц.
– Нет. Бессмысленно. Все равно не поверят. Если уж у Саримы разум затуманило, об остальных и речи нет. Пульга и Боня – девчонки еще неразумные. А у Питры вечно ураган в голове. Поглядим, что дальше будет. Кстати, я вот все понять не могу, почему ты не повелась? Танцы, богатые кэры, возможность побывать на приеме в красивом платье? Разве не интересно?
Она бросила на меня подозрительный взгляд. Я снова пожала плечами. Не говорить же ей, что моя семья была достаточно зажиточной, по крайней мере, до того как отец проиграл меня шакалу. И прием у градоначальника не казался мне чем-то выдающимся.
Помпезно и скучно.
– Я здесь новенькая, поэтому мне все кажется подозрительным.
– Ну-ну, пусть будет так.
На том разговор закончился. Я побежала в ванную, а Хелла пошаркала к кровати.
Меж тем срок выбора лучших работниц приближался. Ситуация достигла своего апогея, когда Тельма сообщила, что именно завтра все и случится. В салон прибудет сам градоначальник и его заместители. Чтобы выбрать.
Женщины едва в обморок не попадали от известия. В последующую ночь спала только Хелла: мастерицы готовились, в сотый раз обсуждали, обмусоливали, восторгались, боялись и прочее. А я не могла уснуть по той причине, что при этом они создавали столько шума, что подняли бы и мертвеца. И утром пылала злобой.
Какой отбор. Да за возможность поспать часа три я готова перегрызть глотку.
Ууу! Клуши! Сами, как вареные макаронины, еще и мне отдохнуть не дали. А ведь работу никто не отменял. Скорее, наоборот, за меньшее время нам приказали выполнить план.
Что и говорить, успели сделать намеченное не все. Только мы с Хеллой, да малышка Боня. И теперь остальные тряслись от переживаний.
Семейство Мошано не заставили себя долго ждать, явились ровно в шесть вечера. Сам салон закрыли, дабы клиенты не помешали таинству.
Помимо хозяев, в зале на креслах расположились помощники градоначальника: кэр Сигрино – столь же тучный, как и Мошано, с заплывшими черными глазками и потным лбом. Он окидывал мастериц и девочек-продавщиц сальными взглядами, и, то и дело, облизывал свои пухлые губы. Вторым оказался надменный высокий блондин с тонкой бородкой – кэр Бруно. На женщин он бесстыдно не пялился, но нет да нет, а я ощущала его колючий взгляд. От этого взгляда мне становилось не по себе.
– Кэры. – Тельма яркой птицей порхала вокруг мужчин. – Позвольте представить вам моих дорогих девочек…
Девочки потупили глазки, заалели щечками, шаркнули ножками.
– Каждая из них приготовила для показа свои работы, выполненные за эту неделю.
В руках мастерицы держали подносы с работами, у продавщиц на них лежали отсчеты, то есть сколько монет принесла каждая дорогой хозяйке.
Мужчины поднялись с кресел, лениво перебирали работы, мельком взглянули в отчеты. Затем градоначальник велел всем убраться в мастерскую. Кэры приступили к голосованию.
– Как волнительно, – причитала Питра, комкая в пальцах носовой платок. – Вот бы подслушать немного.
