Пришлось посторониться. Пока думала, как меня раздражает Питра, женщины вошли. Я вновь оказалась самой последней. Впрочем, страх прошел, ведь в доме Мошано мне ничего не угрожало.
Я уже успела поужинать и принять ванну, когда в одном из коридоров столкнулась с градоначальником. Как назло, поблизости никого больше не было.
Интересно, что он забыл в крыле слуг?
– Ревиль…
Кэр пошатнулся, чудом устоял на ногах, упершись ладонью о стену. Глаза Мошано были подозрительно мутны, да и пахло от него специфически.
Я вжалась в стену, мимикрируя под побелку, но мутные глазки все равно уставились на меня.
– Ревиль, – проревел градоначальник. – Приказываю идти за мной.
– Кэр…
– Кому я сказал!
– Да, кэр, конечно. Как скажете.
Я прижала руки к груди и посеменила следом.
Градоначальник пытался идти ровно, прямо и быстро, получалось у него не очень. Он то и дело врезался в стены, углы и двери, бранился, пыхтел, как старый лай, издавал другие и вовсе не приличные звуки. А еще пытался оглядываться, мало ли я отстала или сбежала куда подальше.
Честно говоря, отстать за поворотом мне хотелось все больше и больше.
Не успела.
Когда показалась дверь в кабинет градоначальника, кэр в очередной раз повернулся и схватил меня за руку. Я попыталась выскользнуть, но даже будучи во хмелю, Мошано держал крепко.
– Не рвись, Ревиль, – пропыхтел он. – Разговор к тебе есть.
Дверь распахнулась, и меня бесцеремонно запихнули внутрь.
– Что вы себе позволяете, кэр?! – возмутилась я. – Я не вещь, чтобы швырять меня через весь коридор!
– Не кричи, Ревиль, все равно никто не услышит, – отмахнулся он, запирая дверь на ключ. – Лучше присядь отдохни. Устала ведь, девочка.
Сам он устроил свое грузное тело на кожаный диван, стоящий возле полок с книгами, и похлопал ладонью по подушке.
Чудом удалось скрыть неприязнь. Нет уж, сидеть рядом с благоухающим алкоголем и прочими ароматами мужчиной, мне совсем не хотелось.
– Я лучше постою. Что вы хотели, кэр?
– Сядь рядом, – вместо ответа, прорычал он.
– Простите, кэр, я постою. Напоминаю, вы хотели поговорить. О чем?
Вдобавок я покачала головой, чтобы еще раз засвидетельствовать отказ и тут же невольно задрожала, увидев направленный на меня тяжелый взгляд.
– Не хочешь по-хорошему, сам подойду, не сломаюсь.
Мошано поднялся с дивана и, чуть покачиваясь, сгорбившись, двинулся ко мне. Большой грозный, как медведь. Я попятилась к двери, больно ударившись поясницей о ручку. Ойкнув, потерла больное место, упустив из виду градоначальника. Этого мгновения ему хватило, чтобы прижать меня к двери.
– Что вы делаете?! – воскликнула, ощутив на талии чужие пальцы. – Ради всего святого прекратите!
– Мари, – ухмыльнулся он. – Знаешь, я только сейчас понял, какая ты красотка.
Я молчала, только сопела, направив все свои силы на то, чтобы его оттолкнуть.
Не выходило. Слишком тяжелый объемный мужчина и слишком мало он считался с чьим-то мнением.
– Мари, – бормотал он мне на ухо, обдавая запахом алкоголя и потного тела. – Мне так одиноко одному. Тельме нужны только деньги, а я хочу страсти… Любви… Ты такая нежная, такая юная, сладкая…
Противные жирные губы обслюнявили мои губы. Меня едва не вывернуло от отвращения. Я задышала с открытым ртом, только бы справится с позывом. Однако Мошано воспринял это иначе. Втолкнул язык и принялся изучать мой рот.
Со всей силы укусила оккупанта.
Мошано по-бабьи визгливо вскрикнул и убрал язык.
– Мерзавка! Потаскушка! Неужели ты думала, я не знаю, чем ты промышляешь?! Все вы такие! Продажные девки!
Он размахнулся и залепил мне пощечину. Если бы я не была прижата к двери, упала б на пол, а так только ударилась многострадальной головой. Пока приходила в себя, Мошано не отвлекаясь, пытался задрать мне юбку. Путался в подоле, осыпал весь женский род и меня в придачу бранью.
На миг я оцепенела от ужаса, а потом принялась отбиваться с утроенной силой.
Сбежать от Вантеса в другой мир, чтобы попасться в лапы другому похотливому шакалу? Ни за что! Я буду сопротивляться до последнего.
– Вертись-вертись, кобылка, – приговаривал Мошано. – Твое сопротивление лишь воспламеняет мою кровь…
Жадные пальцы сжали грудь.
– Сочная девка, спелая… Ты ведь девка, а, Мари?
Наверное, нужно было поблагодарить Живую Мать, позволившую градоначальнику выпить больше чем нужно. Движения были рванными, он едва справлялся со своими руками и пальцами. Это-то и помогло сберечь мою честь.
Когда в очередной раз безжалостная рука сжала ягодицу, от омерзения я едва могла дышать. Задыхалась, придавленная грузным вонючим телом. Чтобы дать себе вздохнуть, со всей силы ударила лбом и попала в нос. Градоначальник заверещал и отпрянул, позволив мне вырваться.
– Мерзкая девка! – держась за нос, гундосил он. – Тебе некуда бежать. Дверь заперта, а ключ у меня!
Жирный боров!
Я схватила со стола первое, попавшее под руку, а именно, массивную пепельницу в виде львиной головы и приготовилась защищаться. Страх ушел, осталась только ярость. Хотелось обернуться, наброситься на него и рвать. Лишь чудом мне удавалось оставаться человеком.
