Была у Лизаветы семья, и не стало. Были перспективы, да сгинули вместе со смертью любимого батюшки. Остались лишь сестры, тетушка немощная и желание отомстить, которое и привело Лизавету в "Сплетникъ". Газетенка, по мнению общественному, премерзкая, зато популярная в народе. А глас народа, как известно, на многое способен.Вот только начальник Лизаветиных стремлений не разделяет, да и не он один... многим пришелся не по нраву Никанор Справедливый пронырливостью своей. Однако и ему придется попритихнуть, благо, иное дело нашлось: вот-вот состоится в Арсийской империи конкурс красоты. И кому как не Лизавете его освещать? Правдиво. И желательно, изнутри... главное, в политику не лезть. Лизавета и не собиралась. Оно как-то само вышло.
Алексий, великий князь Гормовский, будущий царь всей Арсийской империи, а ныне единственный наследник трона и надежда всей династии, оттопырил мизинчик и осторожненько ткнул им в бюст княгини. В оправдание его можно было сказать лишь, что бюст этот был на диво привлекателен. Поговаривали, что именно благодаря ему княгиня, собственно, княгиней и стала: выдающиеся достоинства ее затмили разум шестидесяти семилетнего князя, почтенного вдовца и человека строгого нрава.
Увы, нрав перед бюстом не устоял.
А сердце князя, оказавшегося изрядным ревнивцем, не выдержало семейной жизни, остановившись на третий год ее. Наследники, само собой, попытались избавиться от молодой вдовы, но та... завязала несколько успешных знакомств, благодаря которым сумела сохранить и часть состояния, и титул.
Да и то, поговаривали, что франки весьма щедры к своим... сотрудникам.
- Вы так... впечатляющи! - вздохнула она.
Бюст заколыхался, грозя выйти из атласных берегов декольте. Черная мушка на нем, показалось, подмигнула весьма кокетливо. А вдова тронула рыжеватые - крашеные, ибо на той неделе была она блондинкой, но ровным счетом до того момента, как Лешек обмолвился, что от блондинок устал - и громко вздохнула.
- Могу ли я рассчитывать на милость великого князя...
И реснички опустила.
Ишь ты... выдрессировали...
- Ах, конечно, можете... великий князь ко всем милосерден... невзирая на происхождение, - томная красавица, работавшая на бриттов, не смогла упустить момента.
- И возраст, - отозвалась княгиня, раскрывая опахало.
Веер из страусиных перьев затрепетал, и Лешека окатило душной волной парфюму, щедро сдобренного приворотными. А это уж ни в какие ворота не лезет. Так что чихнул он весьма искренне и еще более искренне поинтересовался:
- Чем это тут завоняло?
Фыркнула смуглокожая бриттка, которая, между прочим, являлась подданой арсийской империи и к роду принадлежала древнему, но по несчастью обедневшему, чем коварные бритты и воспользовались, смутив разум юной наследницы золотом и обещаниями будущей спокойной жизни в предместьях Лондиниума.
Чем ей Лондиниум глянулся, Лешек не понимал.
Помнил он этот городишко: тесный, грязный и вонючий. Не то, что родной Арсинор...
- Это... - княгиня слегка зарозовела. - Горничная... перестаралась.
- А... гоните ее, - посоветовал Лешек и окинул взглядом зал.
Прием шел.
И шел себе... еще часа два и можно будет удалиться, не вызвав особых пересудов. А до того... он бросил тоскливый взгляд на часы и подал руку княгине, вызвав приступ злости у ее соперницы.
- Вы позволите?
Танцевала она для бывшей торговки весьма и весьма неплохо. Правда, слишком часто вздыхала, отчего бюст приходил в волнение, вызывая оное же в кавалерах иных, с которыми приходилось сталкиваться. Вот, споткнулся, едва не растянувшись на глянцевом полу, поручик Ржевин, шею вытянул, разом позабывши про приличия и невесту, которую, собственно говоря, и выгуливал. Вот икнул, подавившись вином, престарелый генерал-майор Визовский... вот две почтенных дамы склонились друг к другу... стало быть, разнесется завтра по городу новая старая сплетня.
- Ах, - княгиня осторожно коснулась щеки наследника. - Лешенька... я так по вам соскучилась... вы не представляете... без вас мне тоскливо...
...тоску княгини разгоняли двое любовников, но судя по докладам, держала она их исключительно здоровья ради. И соблюдала при том похвальную осторожность, в отличие от соперницы, которая позволила себе чрезмерно увлечься неким чиновником низкого ранга.
- Простите, - отозвался Лешек. - Не мог... дела... папенька, знаете ли, работать велел.
- Ах, как жестоко! - почти искренне возмутилась княгиня. - И что вы?
- Работаю.
- Кем?
- Наследником! - он позволил себе слегка споткнуться и даже наступить на розовую туфельку. Жаль, подолы платьев укоротили по новой моде, на подолы наступать всяко сподручней было бы. - Велел придумать развлечение, чтоб для народа... я ему ярмарку предложил. На ярмарке хорошо...
...правда, после предыдущего покушения самого Лешека на ярмарки не пускали, да и матушка слово взяла, что и он сбегать не станет. Слово пришлось держать, отчего жизнь сделалась вовсе уж тоскливой.
- А он?
Княгиня не забывала демонстрировать искреннейший интерес.
- А чего он... он сказал, что ярмарки, они каждый год приключаются. Надо иное... чтоб интересное... новое... принципиально.
Самое отвратительное, что именно сейчас Алексей, князь Гормовский, не лгал. Вот... что вздумалось батюшке отвлечься от дел иных, куда более серьезных, ради этого... мол, репутация династии... престиж... влияние на умы и сердца... а Алексею думай, как на эти умы влиять.
С сердцами вместе.
Будто ему мороки с пошлинами на дерево мало... купцы воют, мол, разорятся, если будут возить не рубленное, а доску. Иноземные тоже воют, что разорятся, эту доску по завышенным ценам покупая, дескать, у них своих лесопилок хватает.
Это верно, хватает.
Но и продавать строевой лес по цене щепы совесть не позволяет. И здравый смысл, который Лешек уважал куда больше совести.
