– Я тоже хочу поблагодарить вас за это время, что мы провели вместе. Если бы не вы, я никогда бы не взялась вновь за карандаш. С вами мне легко и безмятежно…
Какое-то время они молчали, обдумывая слова, сказанные друг другу. В зале прибавилось людей, отчего музыка стала совсем не слышна. Луиза возобновила беседу:
– Шумно, как в нашем общежитии по вечерам, когда все возвращаются с работы. – Она улыбнулась. – Не хватает только хлопающих дверей. Как вы с этим миритесь? Должно быть, это неловко – покинуть домашний уют и жить как все простые рабочие…
– О нет, к сожалению, я не настолько непритязателен, – рассмеялся Густав. – Теперь мой дом – «Богемия», я снимаю в отеле небольшую комнату. Живу достаточно уединенно, чтобы заниматься работой в тишине. К слову, вы тоже можете поселиться в месте получше, если вас так угнетает суета общежития. Например, здесь же.
– Что вы имеете в виду? Боюсь, мне это не по средствам. – Луиза пожала плечами.
– Вы же не думаете, что ваша работа останется без вознаграждения? – приподнял он брови. – Комитет щедр к тем, кто оказывает ему содействие. А вы поможете ему заработать множество голосов на предстоящих выборах.
– Признаюсь, я вовсе не думала о деньгах. Только не подумайте, что я лукавлю или кокетничаю! – Она раздосадованно закусила губу.
– Милая Лиза, я просто не способен приписывать вам такие банальности! Однако здесь становится совсем душно…
– Уже так поздно! Думаю, мне пора вернуться домой. – Луиза заторопилась, впервые за вечер обратив внимание на время. – Рабочая неделя еще не окончена… – добавила она виновато.
– Как бы мне ни хотелось не отпускать вас, вы совершенно правы, – вздохнул Густав. – И, как радушный хозяин, я обязан проводить свою гостью… – Он подозвал официанта и попросил записать ужин на его счет.
Подав девушке плащ у выхода из отеля, он придержал ее за плечи и заглянул в глаза. Луиза задержала дыхание.
– Не устаю любоваться твоими глазами, – прошептал он, приближая к ней свое лицо. – Изменчивые, как вода в бликах солнца. – Он осторожно прикоснулся к ее губам, словно опасаясь, что девушка его оттолкнет.
Но она этого не сделала, лишь прикрыла глаза, навеки запечатлевая в памяти нежный поцелуй своей первой любви.
Зеркальце Луизы было меньше ее ладони, и ей никак не удавалось разглядеть себя как следует. Она поворачивала его, видя то бледный лоб, то щеки, то острый подбородок. Луиза знала, что ее лицо чуть вытянулось с возрастом, что нос прям и тонок, а глаза голубые с желтизной у зрачка – знала каждую свою черту. Теперь же ей хотелось увидеть себя глазами Густава, ведь тот сказал, что она красива. Но у нее не получалось – отражение было прежним. Вздохнув, Луиза убрала зеркальце подальше, и вовремя: смена начиналась.
– Уже десятка нет, – шепнула ей Хелена. – Смотри, места пустые.
Луиза нахмурилась. Действительно, некоторые из столов пустовали, и в цеху стало на десять швейных машинок тише, а у входа висел список, написанный красным карандашом. Она была уверена, что Анхен ее не тронет и не посмеет выгнать, ведь Лу знала ее секрет. Фрекен Монк была не из тех, кто показывал свои слабости.
– Раз уж ты теперь одна из них, то могла бы… хоть что-то сделать, – устало добавила Хелена, глядя вперед и будто бы ни к кому и не обращаясь.
Луизу терзали сомнения, которыми она ни с кем не могла поделиться. С одной стороны, она понимала, что все происходящее на фабрике совершенно неправильно и не соответствует целям Комитета. Среди работниц царило уныние, даже на лекциях больше никто не улыбался. Под глазами Хелены залегли темные круги, а брови Маришки были постоянно сердито сдвинуты.
С другой стороны, Луиза, как и всегда, опасалась, что ее не воспримут всерьез и ситуация станет только хуже. Иногда ей хотелось высказать все Густаву, но тот мог воспринять неудачу предвыборной кампании на фабрике на свой счет и разочароваться в своих способностях. Этого Луиза не могла допустить. Ей нужен был другой выход. Силуэт застегнутой на все пуговицы Анхен скользил по второму этажу, устрашая и угнетая. Луиза сжала зубы и вновь раскрутила трескучее колесо машинки.
Во вторник она пошла вместе с Густавом на собрание. Луиза немного опасалась настырного герра Йохансона, но деликатное пожатие руки любимого придало ей сил и уверенности. Она хотела быть рядом с ним, помогать ему, разделить с ним его труд. Но уже в зале биржи им пришлось расстаться: Густава позвали в дальний конец комнаты, чтобы выдать новые манифесты из главного штаба, – лекторам нужно было внимательно изучить их и вместе придумать, как донести до своих слушателей основные положения.
