– Итак, к слову о нашем строптивом лекторе… Оговорюсь сразу, его никто не выгонял. Из-за влиятельности моего отца многие предвзято смотрят на меня и неверно толкуют мои действия. Я всего лишь указал ему на допущенные ошибки, а он уже увидел во мне врага и тирана. Но и это не достойная причина, чтобы бежать. – Петрик вновь сел и сцепил руки на столе. – Он нам нужен. Сейчас. Поговорите с ним, и пусть он умерит свое тщеславие. Не для меня, а для Комитета.
Испарина приклеила волосы Луизы ко лбу так, что у нее не получалось вернуть их обратно в прическу, – пальцы мелко дрожали. В этом зловещем сыром тупике девушка успела сотню раз задаться вопросом: как она здесь очутилась? Вокруг зажглись все возможные источники света, но она предпочитала оставаться в тени.
Около часа назад она добралась до «Богемии», преисполненная чувством долга и собственного достоинства, – Луиза решила отмести все личное, забыть о своих нежных чувствах к Густаву и воззвать к его совести. Бедная маленькая проповедница.
Его номер был пуст, а внутри гулял ветер – так послышалось ей, приложившей ухо к двери. В растерянности спускаясь по лестнице, она услышала знакомый голос – и на подгибающихся ногах поспешила на его звуки, готовая упасть в горячие объятья. Но увиденное вовремя остановило ее: Густав, в компании совершенно незнакомых ей приятелей, явно навеселе, выходил из ресторана отеля. Помявшись несколько секунд, Луиза устремилась следом, переборов свою болезненную стеснительность, полная решимости окликнуть его.
Так бывает во сне: ты не можешь догнать человека, который идет перед тобой, как бы отчаянно ни старался. Но Луиза знала, что не спит. Тем не менее ей ни разу не удалось позвать Густава по имени. То ей казалось, что он слишком далеко, то он слишком громко смеялся над репликами друзей, то собственный голос отказывался ей повиноваться. Попытка нагнать превратилась в слежку, и девушка понуро плелась по темнеющим улицам, словно за болотными огоньками, выжидая и выжидая удобный момент.
Хотя она прожила в Хёстенбурге почти всю свою жизнь, ей удалось проложить в столице всего несколько дорожек: от общежития до работы, до квартиры Маришки и еще одну – до рынка недалеко от порта. Остальные части города Луиза посещала крайне редко, боясь заблудиться, а потому осматривалась по сторонам, стараясь составить для себя хоть какое-то представление об обратном пути в этом лабиринте улиц, мостов и узких каналов. Вот памятник какому-то монарху верхом на коне – его, очевидно, давно не чистили от птичьего помета. Вот дерево с кривым дуплистым стволом – кто-то пришпилил к нему агитационный плакат. Вот шляпный магазин с сияющей витриной – в другой раз она зашла бы туда полюбоваться. Небольшие ящики, закрепленные на окнах, уже кудрявились цветущими геранями и бархатцами, но в сумерках Луиза не могла различить их цвет.
Веселая компания сворачивала и срезала путь в самых непредсказуемых местах, двигаясь то дворами, то проспектами, то через арки в зданиях разной высоты, плотно притиснутых друг к другу. Наконец они оказались на улице, которая выделялась на фоне остальных как блескучая винная бутылка, плавающая в чистом пруду. Кроме всех ярких вывесок, подсвеченных витрин и кричащих плакатов с соблазнительно скалящимися девушками, бросалось в глаза, что среди прохожих не было женщин. Лишь мужчины, высматривающие заведение, готовое развлечь их в первую очередь. Кабаки чередовались с игорными клубами и борделями. Меж них виднелись и скверные доходные дома, где сдавались комнаты.
Густав и его друзья уверенно выбрали один из веселых домов, словно бывали здесь уже не раз. Не самый шикарный из всех, но на вид и не дешевый. Девушки у входа радостно поприветствовали их и, позволив приобнять себя, увлекли в душное и шумное нутро борделя.
Луиза замерла, не смея сделать далее ни шагу. Здесь ей было не место, эта улица была для нее под запретом. А Густав… какой по счету она была среди череды ублажавших его продажных женщин? Была ли она дорога ему хоть на секунду? Лучше бы ей оставаться в неведении, чем испытать такое унижение.
– Гляньте-ка, какая мышка! – раздался резкий голос. – Ты потерялась или просто новенькая?.. – Луиза увидела приближающегося к ней неровной походкой мужчину в распущенном шейном платке и расстегнутом пиджаке. – Давай, пойдем со мной, кроха…
Еще до того как он сумел до нее дотянуться, ее обдало кислым винным духом его дыхания. Вскрикнув, Лу бросилась прочь и спряталась в тени за углом здания, в котором скрылся Густав. Пьяный мужчина не стал догонять ее; какое-то время он водил в воздухе руками, будто она еще была рядом, а потом пожал плечами и побрел дальше.
И вот Луиза здесь – испуганная, обескураженная и потерянная.
