Токуми вызволяет из капкана белого лисёнка, не зная, что спас… настоящего кицунэ!
Лисёнок, попавший в капкан
— Переезжай ко мне.
— В такую глушь?
— Как будто у тебя выбор есть!
Выбора у меня, действительно, не было: жена умерла, с работой не заладилось, из квартиры постановили съехать (это было служебное жильё). Предложение брата пришлось кстати. Если бы не одно «но»: Микку жил в отдалённой провинции, купил там дом — прямо в лесу. Я был у него лишь однажды, когда помогал с переездом, и та поездка оставила тягостное впечатление: брат жил очень скромно, там даже электричества не было! Работал он смотрителем (его участок примыкал к заповеднику).
Я подумал-подумал и согласился. В городе оставаться смысла не было, и перспектив тоже не было, а брат обещал пристроить меня в лесничество бухгалтером, если я соглашусь на переезд. В общем, я собрал немногочисленные пожитки, сел в машину и поехал к брату, подозревая, что однажды пожалею о своём решении, но и не предполагая, что так скоро.
Чем дальше я отъезжал от города, тем тоскливее становилось у меня на душе: с обеих сторон тянулись нескладными одеялами рисовые поля, электрические вышки попадались всё реже, сотовой связи — так вообще пропали. Дорога была не ахти какая, деревья смыкались верхушками, образуя сплошной покров (это я уже въехал в лес). У перекрёстка мелькнула зажжённой лучинкой статуя кицунэ, подвязанная яркой тряпочкой. Вот она, традиционная Япония… Чуть подальше — указатель с гордой надписью: «Поместье Ишикава». Слишком громкое название для того, что ждало меня впереди.
Я припарковал машину у деревянной изгороди, вылез и оказался в объятьях брата.
— Приехал всё-таки? Как ты похудел!
Зато он раздался во все стороны, стал настоящим «медведем», осталось только шерстью обрасти.
Брат подхватил багаж и потащил в дом, а я остался разглядывать моё новое жилище. Дом был большой, с традиционными дверьми и окнами, но несколько запущенный: жуки изъели деревянные перекрытия, с потолков сыпалась труха, половицы нещадно скрипели и кололись торчащими щепками. Но, видно, брата это нисколько не смущало, так что о ремонте он даже и не думал.
— Ну, как тебе? — окликнул меня Микку с террасы. — Здесь не так паршиво, как может показаться на первый взгляд, а?
— Возможно, — согласился я.
— А воздух какой! Не надышишься!
И с этим нельзя было не согласиться.
— Но скучновато, — заметил я. — Чем тут можно заняться, чтобы «развеяться»?
— Охотой.
— «Охотой»? — воскликнул я возмущённо. — Для забавы зверей стрелять?!
— Да не возмущайся ты так… Ты что, забыл? Я же смотритель, ни в кого я не стреляю… Ну, бешеных, конечно, приходится отстреливать, сам понимаешь, всякое бывает… А так — просто гуляю по лесу. Но ружьё с собой брать приходится, — мрачно добавил он.
— Зачем?
— Из-за браконьеров, мать их…
— А разве это не заповедник?
— Э, как будто это их остановит! Хм, так вот, гуляю по лесу и отстреливаю незваных гостей…
Я испуганно воззрился на брата. Он хохотнул, похлопал меня по плечу и сказал, что пошутил. Ну и шуточки…
Через пару недель я вполне освоился в Ишикаве. Брат водил меня по окрестностям, показывал излюбленные тропинки и местечки, потом сводил к Лисьему Святилищу — так назывались те каменные статуи, одну из которых я видел на въезде в лес. Лис в этих местах издревле почитали священными животными, их каменные изваяния были рассеяны по лесу. Брат сказал, что отыскал не меньше тридцати статуй, а по легендам их насчитывалось около ста. И даже сам лес назывался Лисьим: лисами здесь кишело, поскольку отстреливать их запрещалось, то и дело слышалось отдалённое тявканье, мелькали по кустам рыжие хвосты.
— Здесь живёт два вида лисиц, — рассказывал брат. — Помимо рыжих есть ещё и белые, но они очень редкие. Такая шкурка на чёрном рынке ого-го сколько стоит! Отсюда и браконьерство… Вот только я ещё ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то поймал белую лису. В капканы рыжие попадают да тануки, не успеваешь вытаскивать!
— Белые лисицы? — удивился я. — Может быть, альбиносы?
— Нет, совершенно другой вид. Крупнее обычных, мех у них как серебро… Эх, раз увидишь — на всю жизнь запомнишь! — со вздохом сказал брат. — Издали видел нескольких… так я думаю… но давно уже, а с тех пор — ни разу. Перевелись, должно быть.
— Жаль, — огорчился я. — Хотелось бы мне на них посмотреть!
Впрочем, и так было на что смотреть: для меня, городского жителя, каждый листик, каждая букашка в новинку; я на всё с раскрытым ртом смотрел. Я настолько был зачарован лесом, что пропадал в нём часами. Видно, страсть брата передалась и мне.
Как-то утром я взял ружьё, помня предостережение брата насчёт браконьеров, и отправился на очередную прогулку. Денёк был солнечный, свет продирался через листву и рассыпался по траве дрожащими пятнами. Было тихо, даже птички не щебетали, ленясь, как вдруг раздалось тявканье лисиц. Я остановился и прислушался. Где-то впереди, не меньше десятка голосов. Лисье семейство вывело на прогулку молодняк? Я пошёл на голоса, стараясь шагать как можно осторожнее, чтобы не спугнуть их нечаянным хрустом, а сушняка под ногами попадалось много.
