На «Тюлене» Гвенде досталась целая каюта — прежде ее делили два кайра, что пропали за Рекой. Марк и пленница вошли в комнату, Марк запер дверь на засов. Усадил Гвенду на койку, сам расположился рядом. Допрашивая женщину, лучше сидеть не напротив, а сбоку. Гвенда повернулась к Ворону: пол-лица закрыто сальными патлами, левого глаза не видать, правый блестит, как монета.
— Что хочешь от Гвенды?
— Кхе… — Марк усмехнулся. — Расслабься, красотка, ничего я такого не хочу.
— Я и не думала. Знаю, спрашивать хочешь. Спрашивай.
— Хм. У меня к тебе, Гвенда, всякие вопросы были… Но теперь на ум лезет один: почему ты так торопишься?
— Не тороплюсь. Есть хочу. Поговорим — и поедим. Да?
— Конечно.
— Гвенду накормят?
— Еще бы.
— Здесь накормите, или куда-то идти?
— Как захочешь.
— Хочу здесь. Никуда не ходить. Можно?
— Можно, можно.
Гвенда скинула башмаки и залезла на койку с ногами. Ворон поморщился против воли. Хохотнул:
— Ну, ты и пахнешь, прелестница! Никакой парфюм не нужен. Скажи, ты хоть когда-то мылась?
— Не знаю. Не помню…
— Наверное, еще до форта, да?
— До форта?
— Ты за Рекой жила в форте — в здоровенном таком срубе с башнями. А до него?
— Что было до него?
— Это я тебя спрашиваю, Гвенда. Что было до него?
— Было… было… кажется, была Гвенда.
— Гвенда — это ты.
— Я — Гвенда, да, я. Так и сказала.
— Ты ничего не помнишь, что было раньше форта?
— Раньше форта?.. Была Гвенда, и все.
Марк поскреб щетину на подбородке.
— Изо всей твоей прошлой жизни помнишь только имя — правильно я понял? Все остальное из тебя выбили.
— Гвенда я, да.
— Помнишь хотя бы, откуда ты? Из Ориджина, из Южного Пути? Из мещан или из крестьян? Как звали мать и отца?
Она встряхнула головой, зарылась пальцами в волосы.
— Я — Гвенда. Говорю тебе. Гвенда!
— Но как ты попала в форт — хоть это помнишь?
— Гвенда…
— Совсем ничего? Где тебя взяли? Когда? Кто?..
— Говорю тебе! Уже сказала!
— Ладно…
Марк перевел дух.
— Что с тобой было в форте — это помнишь?
Гвенда дернулась и замерла, будто ее хлестнули по лицу.
— Да, в форте. Что с тобой делали?
Она сцепила ладони перед грудью, ломая пальцы.
— Делали… Что-то делали, не знаю… Я Гвенда. А они — странные люди.
— Расскажи об этих людях, Гвенда.
— Странные. Люди-сумерки. Особые.
— В чем их особенность?
— Они умеют… они могут… делают…
— Что делают? Что могут?
— Неважно.
Она сказала это с такой неожиданной твердостью, что Марк нахмурился:
— Почему — неважно?
— Там никого. За Рекой — никого. Люди-сумерки ушли. Другие пропали. Теперь только яма. Пусто. Неважно.
— Куда ушли — знаешь?
— Я Гвенда.
— Ага, понял тебя. А почему исчез форт?
— Вы вошли. Не стоило входить, но вы вошли. Я же говорила…
— Форт — ловушка? Ты об этом?
Гвенда вздрогнула:
— Ловушка, да! Нужное слово! Там была ловушка!
— Ты забыла не только свою жизнь, но и многие слова?
— Меня зовут Гвенда…
Поддавшись порыву, Марк погладил ее по волосам.
— Бедная. Что же с тобой делали?
— Гвенда! Говорю: я Гвенда!
— Ты так хотела забыть форт, что забыла и все остальное? Семью, родной город, все годы жизни, даже слова — но и форт заодно. Оно того стоило, да, Гвенда?
Она похлопала веками, будто собиралась заплакать. Но вместо этого громко хрустнула костяшками и выпалила:
— Странные люди.
— Ты все же помнишь что-то о людях из форта?
— Не в форте. Здесь.
— На корабле странные люди?
— На кораблях.
Он улыбнулся:
— Да, северяне — странные парни, тут я с тобой согласен. Те еще чудаки. Но я не о них спрашивал…
— А я — о них, — Гвенда кивнула, чтобы придать твердости словам. — Священник странный. Самый главный — странный. С бородавкой — тоже странный.
— С бородавкой — это Хедина имеешь в виду? Того, кто пугал тебя?
— Он. Человек сумерек. Его главный — тоже. Стерегись их.
Марк пожал плечами:
— Мне-то чего бояться? Они злы на Джемиса, что тот забрал себе Предмет. Вот ему бы поостеречься…
— Джемис с собакой. Да?
— Верно, Гвенда. Кайр с собакой — это Джемис.
— Хороший.
— Он — слуга мятежника и профессиональный убийца.
— Хороший, — повторила Гвенда. — Ему опасность. Скажи ему.
— Я в курсе. И он тоже.
— Скажи! — Гвенда схватила Марка за грудки. — Ему страх! Смерть будет. Тебе тоже.
— И мне?.. Вот уж сомневаюсь.
— Будет! Смерть Джемису. И тебе с ним.
— Откуда знаешь?
— Знаю… вижу… Нет, не вижу, а…
Она прижала ладонь к худосочной груди.
— Чувствуешь?
— Да, чувствую! Нужное слово!
— Ты многое чувствуешь, да, Гвенда? Потому-то до сих пор жива?
— Скажи Джемису! Предупреди!
— Сама скажи. Ты же все время рядом с ним.
Гвенда мотнула головой так, что волосы разлетелись.
— Меня не услышит. Тебя услышит. Скажи.
— Ладно, скажу… Кстати, меня зовут Марк. Или Ворон Короны, если угодно.
— Неважно.
— Это как — неважно?
— Нет разницы. Совсем нет.
Марк не добился от нее больше ничего значимого. Скоро ударил судовой колокол, и Ворон подался на ужин. Позаботившись о пище для Гвенды, сел за стол рядом с Джемисом и его греями.
— Сказала что-то? — спросил кайр без особого интереса.
— Сказала, что вы скоро умрете. Я, кстати, тоже.
— Экая новость, — северянин оскалился. — Это ясное дело. А что-то новое сказала?
