Однажды она научится контролировать эмоции. Она поймет, что нелестное замечание о Маре расстраивает папу. Она научится держать чувства при себе, и они будут зажаты внутри, такое токсическое сочетание унижения, отвращения, горечи и гнева, разъедающее душу. И кто скажет, что для ребенка не лучше, если мать просто умрет?
Когда Маре поставили диагноз, она решила своими глазами увидеть, что ее ожидает. Она много слышала от медсестер доктора Тири о частном санатории для таких пациентов и решила посетить его.
Она сочинила для персонала легенду, будто у нее больна мать и она подыскивает той хорошее место. Ей даже не пришлось искать пациентов с болезнью Гентингтона, она увидела их сразу. В так называемой игровой комнате сидела женщина в инвалидной коляске, на ноги было наброшено одеяло, а верхняя часть тела дико вращалась, наклоняясь то вниз, то в стороны, то опять вниз, на лице застыла жесткая гримаса.
Рядом с ней стоял мужчина, а двое детей-подростков, мальчик и девочка, сидели на пластиковых стульях по бокам. Взгляд женщины был устремлен на пустой стул, стоявший в нескольких метрах от нее, и, хотя рот мужчины постоянно двигался, женщина никак не реагировала на его речь, было непонятно, слышит она или нет, знает ли вообще о его присутствии.
Дети совершенно не участвовали в общении: они были столь отрешены, будто просто ждали поезда, склонив головы над своими телефонами, каждый в наушниках, и в такт покачивая головами.
На самом деле детей было сложно винить, их мать тоже не обращала на них ни малейшего внимания. Было легко представить, как дети вначале пытались с ней общаться, делиться тем, что их волнует, — как дела в школе, на спортивной площадке, с друзьями. А натыкались на отрешенный взгляд, ведь мать их уже не узнавала.
Пока Мара наблюдала за семьей, работник санатория, который показывал ей заведение, что-то бубнил про игровые комнаты, меню, выездные пикники… А она наблюдала. Как мужчина поднял одеяло жены, валяющееся на полу, и плотно заправил его. Через несколько секунд одеяло вновь упало, мужчина улыбнулся и снова терпеливо поднял его. Похлопал женщину по плечу и подоткнул со всех сторон.
Женщина опять скинула одеяло, и мужчина поднялся, чтобы его поднять, Мара заметила, как мальчик толкнул сестру ногой. Девочка оторвалась от телефона, и брат движением подбородка указал на игру «подними», в которую играли родители. Он бросил взгляд на отца, прежде чем драматично закатить глаза. Она закатила свои, покачала головой, и губы скривились от отвращения. Отец поднялся, увидел их боковым зрением, дети быстро уткнулись в свои телефоны и начали ритмично покачиваться, притворяясь, будто ничего не заметили.
Мара никому не рассказала о поездке, но несколько раз намекала Тому, что знает, как выглядят последние стадии болезни и как это будет тяжело для всех, в особенности для Лакс. И для него! Том уверял, что все будет в порядке. Не идеально, конечно, но они научатся с этим справляться, и все будет отлично! Но Мара знала, что он говорит о своих желаниях, она же видела реальность! И она мельком заглянула в их будущее!
Мара покосилась на Гарри и вновь задумалась о том, что не давало покоя все эти дни. О том, можно ли немного пожертвовать своей независимостью и принять помощь Тома, родителей, работников больницы, а потом обязательную помощь медсестер, чтобы осталось больше времени для Лакс?
Но если это так, то это приведет к увеличению числа таких ситуаций, как сегодня. Больше хихиканья, перешептывания, вытаращенных глаз. Больше унижения для дочери. Пока Мара не окажется в инвалидном кресле в углу, сбрасывающая одеяло в десятый раз, а дочь будет притворяться, что не замечает, какой жалкой стала ее мать.
Подъехав к дому, Гарри быстро вышел и поспешил открыть дверь Мары, помочь ей выйти, но она отмахнулась и вышла сама. Она позволила ему плестись за ней, но, когда подошла к ступенькам и он рванулся помочь ей подняться, резко покачала головой, и он быстро опустил руку. У двери она протянула ему деньги, до того как принялась рыться в поисках ключей.
Гарри засунул руки в карманы и без слов ждал, пока она наконец вздохнула и протянула ему ключи. Он отпер дверь и распахнул ее. Она открыла было рот в благодарности, но он прижал палец к губам и покачал головой. Потом отвернулся и зашагал к машине, на прощание махнув рукой.
Глава 28 Скотт
Скотт принял душ и переоделся. Он ждал возвращения Лори.
— Ух ты! Костюм! И туфли, которые мне так нравятся! А что за повод?
— Веду жену на ужин! Кто-то назовет это свиданием.
— Два раза подряд?
— Хм… Еда на вынос не считается! А если и дважды подряд, что с того? Тебе нужно сменить обстановку. Прежде чем мы поедем, тебе что-нибудь нужно? Я заказал столик на шесть.
— Я готова! — Она направилась к двери. Казалось, она просто пролетела по ступенькам и приземлилась в машине.
— О господи! Я даже не могу припомнить, когда мы вот так экспромтом что-то делали! Это было… — она запнулась, — ладно, не важно.
— Ты можешь это сказать, Лори!
— Нет, это бесчувственно! Ты все еще…
