И благодарит его, а не шипит, как обычно, когда он поддерживает ее, открывает дверцу, кладет ладонь ей на макушку, чтобы леди не стукнулась, когда садится. Мара не знала его и недели, но этот человек с южным акцентом и всякими секретами, одетый в хлопковую клетчатую рубашку, заставил ее понять, что не так и ужасно ощущать чью-то поддержку.
Женщина всегда колебалась в вопросах веры, в смысле веры в высшие силы. Ее родители не были религиозны. И вчерашняя заминка, когда пришлось произносить молитву, еще одно тому подтверждение. Католическое воспитание Тома, которое правильнее назвать алкоголическим, отвратило мужа от церкви навсегда. Но Маре всегда нравилось представлять, что есть нечто великое и мудрое, некое божество или абсолют, некий сверхмеханик Вселенной.
На протяжении двух десятилетий она объясняла себе встречу с Томом как предопределенную всеведущей силой. Она и на миг не допускала, что такое важное событие произошло по стечению обстоятельств. Много лет назад во время дождя студентка пряталась в холле учебного корпуса, в котором у нее и занятий-то никогда не было. А студент бежал на собеседование — должность помощника на добровольных началах в центре здоровья. Отвлекшись, попал не в ту дверь. Кто-то (или что-то?) захотел, чтобы они встретились. Мара была уверена в этом!
Когда Гарри наклонился, чтобы открыть для нее дверцу, она подумала, а вдруг тот самый кто-то, кто прислал ей Тома, прислал и Гарри?
Последние несколько дней в дальних закоулках ее разума неотвратимо ворочалась мысль, сильно донимавшая Мару, пока, наконец, полностью не завладела ее сознанием. Для других мыслей просто не оставалось места, и женщина могла думать только об одном: если она позволила незнакомцу открыть для нее дверцу, такая ли большая разница (или пусть даже жертва с ее стороны) — принять помощь от мужа? Или от родителей?
Взять хотя бы вчерашний ужин: она позволила маме организовать угощение, папе накрыть на стол. Может быть, в следующий раз стоит ответить улыбкой, а не гримасой, на их предложение повозиться в ее саду?
Возможно, совсем не глупо пригласить сиделку, чтобы та укладывала ей волосы, помогала одеваться. Так ли это невероятно? Еще на прошлой неделе эти идеи казались просто нереальными, необсуждаемыми, оскорбительными. Табу! Теперь она уже не была столь категорична.
А вообще, все просто, особенно тогда, когда у тебя осталось всего несколько дней. Если бы она знала, что ей еще несколько лет предстоит опираться о руку Гарри, в ближайшем обозримом будущем позволять родителям готовить и подавать ужин, была бы она столь же снисходительна? Позволила бы медсестре причесывать ее, чистить зубы, мыть, если бы знала, что все это продлится сотни дней, а не всего три?
Мара аккуратно опустилась на сиденье, пока Гарри прикрывал ее макушку от возможного удара, потом занял кресло водителя, повозился немного со своими записями, избегая смотреть в зеркало.
— Спасибо, — сказала она мягко.
Он кивнул, завел машину и, не поднимая головы, сообщил, что отправляется.
Козырек вновь был опущен, и Мара снова увидела фото девочки. Раньше она непременно бы настояла. Давай, расскажи о ней! Сколько ей? Кто она? Почему ты не хочешь о ней говорить? Тебе станет легче, если ты выговоришься и снимешь груз со своих плеч!
Но то было в другой жизни. Когда Мара была уверена, что ей очень повезло: ей нечего стыдиться, и нет такого, что она не сделала бы достоянием гласности! За ней нет темных делишек, которые нужно скрывать от окружающих. Она отвернулась к окну и разглядывала проплывающие мимо мультяшные улицы Плано.
Они прибыли. Мара прошла по длинному коридору в школьную библиотеку, взглянула на часы и поджала губы. Было одиннадцать двадцать восемь, занятия в библиотеке начинались в половину двенадцатого. Дорога от дома до школы отняла больше времени, чем она рассчитывала, когда назначала Гарри время. И теперь она пришла впритык — звонок прозвенит через две минуты. Она ускорила шаг, надеясь добраться в пустую библиотеку до того, как раздастся шум и ее конечности среагируют на раздражитель.
Она пыталась успокоиться. Стресс оказывал еще более сильный эффект, чем резкий шум. И реакцию на шум, конечно, можно было считать одним из симптомов Гентингтона. Но во многих статьях было написано: избегайте стрессовых ситуаций, особенно на публике. Когда на вас устремлены сотни глаз, все ухудшается для любого, не только для того, у кого высокий уровень повторений в ДНК.
Мысли позитивно, упрашивала она себя. Думай, как будет рада Лакс, когда ты придешь в школу, с каким нетерпением она тебя ждала! Вспомни, что говорил Том: уход от дел неплохо для тебя, но прекрасно для твоей дочери! Задумайся, как много вы стали общаться теперь — совместные обеды, занятия искусством, вечеринки на заднем дворе. На все это раньше не хватало времени, мама вечно спешила, была слишком занятая судебными процессами, доказательствами, прениями и прочим. Самая большая потеря Мары — вынужденный уход с работы — стала самым большим приобретением Лакс.
