– Скотт, – прошептала она, – пожалуйста, скажи что-нибудь. Скажи, что не ненавидишь меня.
– Я не ненавижу тебя и никогда бы не смог ненавидеть.
Он пожевал губу и надеялся, что она не попросит сказать, что он ее любит.
Том в кухне наливал себе кофе.
– С Днем рождения! – поздравил он Мару, как только она вошла.
– Спасибо, – улыбнулась она, обняла мужа сзади за талию и прижалась щекой к широкому плечу. Вдохнула глубоко, пытаясь наполнить легкие запахом мужа.
– Мммм, – ответил Том, поворачиваясь, – следует чаще отсылать Лакс к твоим родителям. Прошлая ночь была просто потрясающей! Не то чтобы неделя не была такой же, но прошлая ночь в особенности…
– Я люблю тебя, – сказала Мара, прижимаясь сильнее, – и я так тебе благодарна! Ты для меня стал скалой, для меня и Лакс! Я тебе не говорила этого…
Том засмеялся.
– Разве что прошлой ночью. Ты мне и за ужином говорила то же самое, помнишь? И по дороге домой, и когда мы легли в постель.
Мара почувствовала, как запылали щеки, Том приложил к одной из них прохладную ладонь:
– Но я не жалуюсь! Из всего, что ты забываешь мне сказать, а потом повторяешь снова и снова, это – самое приятное.
Мара позволила себе насладиться минутой и подержать мужа в объятиях, потом заставила себя разомкнуть руки и сказала:
– На пробежку?
– Да, но сначала немного кофеина. Думал пробежать сегодня пятнадцать километров, если ты не против, что меня не будет дома чуть дольше обычного. Я чувствую необычайный подъем сил после полноценного десятичасового сна. И все благодаря тебе!
– Говоришь, пятнадцать километров? Значит, тебя не будет где-то два с половиной часа? Два часа сорок пять минут?
– Да, примерно, но мне не обязательно сегодня так много бегать. Я вообще могу отменить…
Мара подняла руку, прерывая монолог.
– Том Николс! Мы больше не будем возвращаться к этому разговору. Ты спортсмен, и ты бегаешь. Вот и беги! Все запланированные пятнадцать километров.
Том поднял руки в знак того, что сдается, и засмеялся.
– Хорошо, хорошо! Пробегу все пятнадцать! А чем ты займешься, пока я буду на пробежке? Может, удастся немного вздремнуть?
Мара смерила мужа негодующим взглядом, и он опять хихикнул.
Том протянул чашку кофе, она сделала глоток и сказала:
– Значит, тебя не будет два часа сорок пять минут, правильно?
Том глянул на жену поверх чашки:
– Да, именно, все нормально?
Мара уставилась на него, притворяясь, словно потеряла нить разговора.
– Будешь по мне скучать? – спросил он, подначивая. – Поэтому спрашиваешь, сколько меня не будет? Пытаешься понять, будет ли у нас время, чтобы… – Он улыбнулся и продолжил: – Еще немного покувыркаться, когда я приду домой и перед тем, как поеду за Лакс? Я полностью «за»! Может, мне пробежать всего пару километров? Поберечь силы? – Том подмигнул.
Сначала сожаление обожгло огнем грудь, и в горле запершило. Да, хотелось ей сказать, да! Давай проведем еще один час вместе! Всего только один час!
Мара закрыла глаза и представила картинку, увиденную ранее: подростки, закатывающие глаза, пока их мать сбрасывает на пол одеяло, а отец наклоняется, чтобы поднять его уже в который раз.
Открыв глаза, она покачала головой и притворилась рассерженной.
– Нет! Беги все пятнадцать! – выдавила она из себя, дотянулась до руки мужа, поцеловала его в висок. Потом, глядя ему в глаза, открыла было рот, чтобы что-то сказать.
– Дай я догадаюсь, – начал он, все еще поддразнивая, – ты меня любишь и очень благодарна!
Она кивнула, еще раз крепко поцеловала, и он тихонько засмеялся. Ранее ей казалось, что придется заставлять себя улыбаться мужу этим утром. Она даже практиковалась перед зеркалом. Но сейчас губы сами растянулись в улыбке, когда она поняла, что у них не будет еще часа в постели для объятий и поцелуев. Вкус его кожи на губах, легкий флиртующий тон его голоса, его смех – такой же хороший последний момент, как и любое другое прощание!
Том наклонился и поцеловал жену в лоб, нежно провел по щеке:
– Не хочется прерывать такой момент, но если уж бежать пятнадцать километров, то до того, как станет слишком жарко…
– Иди!
Том еще раз улыбнулся и направился к двери.
Мужа не было всего минуту, когда зажегся телефон. Маре не нужно было смотреть на дисплей, она знала, что это Лакс и родители звонят поздравить ее с Днем рождения. Мара радостно заулыбалась – какой подарок может быть лучше, чем голоса дочери, мамы и папы?
Она сняла трубку, но, прежде чем нажать кнопку и ответить, вспомнила, что твердила себе сотни раз – несколько секунд смеха дочери могут лишить ее мужества! А низкий тембр голоса отца, материнское мягкое «Бэти» окончательно лишат душевных сил.
Она уставилась в телефон, а он все моргал и моргал. Еще несколько секунд, и звонок будет переадресован на голосовую почту. Наконец она нажала кнопку и позволила голосам трех людей, которые были смыслом всей ее жизни, политься в ухо.
– А что бы ты предпочел: чтобы тебя сбили машины-монстры или… – Куртис сжал губы и задумался о более мучительной альтернативе.
