– Альбомы! – вскричал Пори, потянувшись за верхним. – Я столько лет не видел этих фотографий. – Он с надеждой повернулся к женщинам, сидящим на диване, и округлил глаза от удивления, увидев, что они обе плачут.
– Не сегодня, – ответила Нейра, шмыгнув носом, – мы их только что просмотрели, а ты знаешь, это вовсе не любимое занятие Мары. Давай в другой раз, дорогой.
Мара поцеловала маму, осторожно отодвинулась от нее на несколько сантиметров влево, чтобы освободить место справа. Улыбнулась папе, похлопала по свободному месту около себя и потянулась за первым альбомом.
В половину третьего утра Мара сдалась, она перестала притворяться, будто вот-вот заснет, и выскользнула из кровати. У двери она обернулась, взглянула на мужа. Лунный свет прокрался сквозь неплотно закрытые занавески и освещал спящего Тома.
Очередной приятный сон после акта любви – единственное, чего она пока еще в состоянии была добиться. Хотя, думала она, супруг уже должен был что-то заподозрить. Она никогда не была так ненасытна, даже в двадцать, тридцать лет…
Мара осмотрела кровать – простыни в беспорядке, ее подушка куда-то запропастилась. Казалось, муж не притворяется. Но, с другой стороны, с закрытыми глазами можно думать о чем угодно.
Мара быстро отвернулась и аккуратно проскользнула через темную гостиную в комнату Лакс. Девочка сбросила одеяло, оно валялось на полу. Мара укрыла ее и потянулась за кроликом, лежащим в ногах. С этим белым плюшевым зверьком Лакс спала с тех пор, как ей исполнилось два года. Наверное, он сполз вместе с покрывалами. Мара поднесла игрушку к лицу, прижала и глубоко вдохнула. Запах утреннего тела дочки.
Зажав кролика под мышкой, Мара на цыпочках обошла комнату, проводя пальцами по всему, до чего дотягивалась, – мягкой древесине стула, холодной керамической свинке-копилке, стоящей на книжной полке, фотографии в серебряной рамке с Лакс-младенцем на коленях гордого Пори. Она словно пыталась впитать в себя все, что было в комнате дочери.
Горло сдавил спазм, когда она увидела музыкальную шкатулку, которую Том принес через неделю после их возвращения из Хайдарабада. «У меня теперь есть маленькая девочка, – сообщил он тогда, – а у каждой девочки должна быть музыкальная шкатулка».
Мара хотела взять шкатулку в руки, почувствовать ее тяжесть, но она не доверяла себе – могла случайно упустить и разбить. Женщина провела ладонью по гладкой поверхности, ощущая мелодию кожей. Прекрасные мечты.
Мара сняла бейсболку, которая висела у входа в гардеробную. Коснулась пальцами вышитой «Р». Вещь была сувениром, полученным на игре команды «Рейнджерс», куда Пори и Нейра водили внучку в один из выходных.
Улыбаясь, Мара подумала о
Мара поднесла бейсболку к лицу и вдохнула, повесила на место и открыла дверь в гардеробную. Оглянулась по сторонам, словно грабитель, проверяющий, не заметили ли соседи, зашла внутрь, закрыла за собой дверь и, нащупав выключатель, зажгла свет.
Кавардак на полу заставил ее остановиться и беззвучно рассмеяться. Она, будучи очень организованным человеком, даже здесь разработала систему пластиковых коробок и приучала дочь держать игрушки в порядке. Каждая коробка предназначалась для определенной категории игрушек: мебель для кукольного домика, пазлы, Барби, наряды для кукол, пластиковые кухонные принадлежности.
Но Мара давно уже не контролировала гардеробную, и винегрет из игрушек в каждой коробке не позволял понять, для какой категории она предназначена. Барби валялись вместе с кухонными принадлежностями. Крошечная колыбель была полна кусочков пазлов. В маленькой розовой сумке лежала коллекция кукол карманного размера.
В старой кукольной коляске была свалена всякая всячина, даже домашние задания Лакс. Мара покачала головой, увидев беспорядок. Рабочие тетради, информационный бюллетень класса, несколько школьных поделок, от которых отвалились куски.
Мару привлекла цветная папка. Женщина вытащила ее и прочитала: «Стихотворения. Лакшми Николс. Детский сад».
Лакс рассказывала родителям о кружке поэзии и показывала им едва читаемые и совершенно бессмысленные стихи. Том считал, что весьма амбициозно учить детей поэзии, когда они еще толком не умеют читать или писать.
Мара пробежала несколько первых страниц, прописанных так тщательно и с таким нажимом, что в некоторых местах текст отчетливо проступал на другие страницы.
Она представила, как Лакс старается, выводя каждое слово как можно более тщательно, и почувствовала укол тоски.
Мара не хотела, чтобы ее дочь оставалась такой впечатлительной. Может, стоит попросить Гарри время от времени общаться с ребенком? От этой мысли запершило в горле.
– Мара?
От неожиданности сердце упало. Открылась дверь, и показался сонный Том в одних трусах. Склонив голову на плечо, он прошептал:
– Дорогая, что ты здесь делаешь? – Том часто моргал от резкого света.
