Лишь пять дней полностью

Она почувствовала, как по щеке катятся горючие слезы, и поняла – вот оно!

Том повезет Лакс к родителям Мары после танцев, Мара будет на ланче с подругами. Это и есть прощание.

Ближайшая стопка салфеток осталась на столе, вне досягаемости, поэтому женщина позволила слезам катиться, рассчитывая, что девочка, поглощенная мультиком, ничего не заметит.

Правая рука Мары была неподвижна – ее обнимала Лакс, а левая поглаживала дочку по голове, поэтому пришлось вытереть нос о плечо.

Повернувшись, женщина посмотрела на компьютер, и ее будто током ударило: она точно знала, что сказал бы ей сейчас 2мальчика, если бы знал ситуацию: «С другой стороны, это последние полчаса в твоей жизни, которые ты можешь провести, просматривая этот тупой мультик».

Мара издала приглушенный стон – усмехнулась при этой мысли, а Лакс, которая уже смеялась от происходящего на экране, засмеялась еще сильнее.

Мара и «Те Леди» рассаживались в «Деревянном столе» – любимом ресторане Мары. Когда они удобно расположились, распределили салфетки, нашли, куда пристроить свои сумочки, Мара повернулась к Джине.

– Ты сможешь иногда брать Лакс с собой в церковь? Я имею в виду, если она захочет туда пойти? И, наверное, если даже не захочет. Может быть, в средней школе или в последних классах начальной, когда ты поймешь, что она уже достаточно взрослая, чтобы осознавать, что они там говорят. Том не будет против. Я ему говорила, что попрошу тебя об этом.

– Это будет честью для меня.

– Спасибо. Ах, вот еще что: помнишь, я просила тебя напоминать девочке звонить Тому и поздравлять его с нашей годовщиной? И, по-моему, ты говорила, что будешь ей напоминать и о Дне матери? Думаю, тебе нужно будет попросить Лакс не делать этого больше, если Том снова женится. Стэф, тебе придется объяснить моим родителям, что они должны как можно лучше относиться к любой его новой девушке или жене, ты же знаешь это, правда? Конечно, я не могу себе представить, чтобы они кому-то грубили, но в этой ситуации…

– А что вообще происходит? – спросила Стэф, подозрительно нахмурившись. – Чего ты нам недоговариваешь? Доктор Тири сообщил тебе какие-то новости? Болезнь прогрессирует быстрее?

– Да нет! – быстро ответила Мара, отступая. – Я просто думала обо всем таком. Лакс недавно рассказывала, как семья Сьюзан молится перед обедом, захотела, чтобы и мы молились. И я подумала, может, девочке понравится посещать церковь? Или, по крайнем мере, от этого будет какая-то польза, она увидит, что к чему. Другие вопросы тоже приходили мне в голову в разное время. И так как мы все собрались, я их и озвучила. – Мара не упомянула, что каждую фразу из только что сказанных она предварительно записала и, пока все усаживались, тайком перечитала, освежив в памяти.

Стэф поджала губы, будто не поверила подруге.

Мара раскрыла меню и, прежде чем Стэф продолжила допрос, прочла названия некоторых блюд.

– У них здесь великолепное филе миньон. Они заворачивают его в тончайший бекон. И самое сливочное тирамису! О, и шоколадный кекс с теплым мороженым выглядит очень соблазнительно.

– А я хочу, – начала Джина, глядя на свой внушительный животик, – домашний салат с деревенским сыром, а на десерт фрукты. – При слове «десерт» она сморщилась.

– Ну что ж, – начала Стэф, – раз уж мы начали обед со слезливого разговора о том, что нужно передать Лакс от лица той, кто будет в могиле, – она пальцем указала на Мару, – значит, сейчас самое подходящее время, как и всякое другое, чтобы заказать что-то декадентское в ознаменование прощального ужина.

Джина было открыла рот, чтобы одернуть Стэф, но Мара накрыла ее руку своей и покачала головой.

– Она права. Зачем ждать того самого ужина? Последнего. Особенно, если он уж точно будет через трубочку. А это совсем не романтично. Я хочу насладиться своим последним шоколадным кексом, – произнесла Мара и начала рыться в сумке в поисках маленького блокнота для записей, который ей вручила Джина давным-давно, чтобы начальница ни о чем не забывала.

Джина улыбнулась, когда подруга извлекла его.

Пролистывая страницы, Мара сказала:

– Вот оно, я не помню, где я это нашла, но думаю, хотя бы одна из вас это оценит. А сейчас для этого самый подходящий момент. Это написала Нора Эфрон[1] или говорила в каком-то интервью: «Когда вы действительно будете вкушать свой последний обед, вы будете либо слишком больны, либо не узнаете, что это последний обед, либо потратите его, съев что-то неподобающее вроде консервированного тунца, а это будет просто смешно. Поэтому важно… я чувствую, очень важно наслаждаться последним обедом сегодня, завтра, всегда…»

– Действительно великолепно! – отметила Стэф, хлопнув в ладоши и сложив их под подбородком, как Нейра.