Когда Мэйзи увидела, как мистер Холкомб заходит в церковь Святого Рождества вместе с каким-то хорошо одетым человеком, ей подумалось, что у Гарри, должно быть, снова неприятности. Ее это удивило, поскольку она уже больше года не видела на нем красных отметин.
Когда мистер Холкомб направился в ее сторону, она собралась с духом, но тот, заметив Мэйзи, лишь застенчиво улыбнулся ей, и они со спутником устроились на третьей скамье через проход.
Время от времени она посматривала в ту сторону, но второго мужчину не узнала, только разглядела, что тот заметно старше мистера Холкомба. Мэйзи задумалась, не директор ли это Мерривуда.
Когда хор встал, чтобы исполнить первый гимн, мисс Манди бросила взгляд на двух мужчин, прежде чем кивнуть органисту, подтверждая, что она готова.
Мэйзи решила, что этим утром Гарри превзошел самого себя, но изрядно удивилась, когда несколько минут спустя он встал, чтобы солировать во второй раз, и уж тем более ее поразило третье соло. Все знали, что мисс Манди ничего не делает без причины, но оставалось неясным, в чем эта причина могла заключаться.
После того как преподобный Уоттс благословил паству, Мэйзи задержалась, дожидаясь Гарри и надеясь, что он сможет объяснить ей, почему его попросили солировать трижды. Она беспокойно беседовала с матерью, но взгляд ее не отрывался от мистера Холкомба, который как раз представлял своего спутника мисс Манди и преподобному Уоттсу.
Мгновением позже преподобный Уоттс повел обоих мужчин в ризницу. Мисс Манди же направилась по проходу прямиком к Мэйзи, и на лице ее застыло решительное выражение, означавшее, как было известно каждому прихожанину, что ею движет некая высшая цель.
– Могу я побеседовать с вами наедине, миссис Клифтон? – спросила она.
Не дав Мэйзи возможности ответить, она сразу же повернулась и проследовала обратно к ризнице.
