Гарри и Эмма неторопливо прогулялись до «Рэндольфа», болтая о пустяках, — им не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.
— Ну, по крайней мере, ты вернешься сюда через две недели на вступительный экзамен, — заметил Гарри, пока они поднимались по ступенькам к отелю, — так что довольно скоро я снова тебя увижу.
— Верно, — подтвердила Эмма, — но у меня не будет времени отвлекаться, пока не сдам последнюю работу. А вот когда с этим будет покончено, остаток выходных проведем вместе.
Гарри уже собрался поцеловать ее на прощание, но девушка его остановила.
— Ты не поднимешься ко мне в номер? — шепнула она. — У меня есть для тебя подарок. Не хочу, чтобы ты думал, будто я забыла о твоем дне рождения.
Вид у Гарри был удивленный, как и у портье, когда юная пара, держась за руки, поднялась по лестнице. Когда они добрались до номера Эммы, та некоторое время взволнованно возилась с ключом, пока дверь все же не открылась.
— Я скоро вернусь, — пообещала она и скрылась в ванной.
Гарри сел на единственный в номере стул и стал думать, что бы ему больше всего хотелось на день рождения. Когда дверь ванной открылась, приглушенный свет обрисовал силуэт Эммы. На смену изящному платью без бретелек пришло гостиничное полотенце.
Пока она медленно приближалась, Гарри слышал, как колотится его сердце.
— По-моему, на тебе слишком много надето, милый, — заметила Эмма, стянув с него смокинг и уронив на пол.
Дальше она развязала галстук-бабочку, затем расстегнула пуговицы на рубашке, и оба предмета одежды составили компанию смокингу. Пара туфель и пара носков последовали за ними, а потом Эмма медленно стащила с него брюки. Она уже собралась избавиться от последнего оставшегося препятствия, когда он подхватил ее на руки и понес на другой конец спальни.
Едва он бесцеремонно сгрузил ее на кровать, полотенце упало на пол. Эмма часто представляла себе это мгновение с тех пор, как они вернулись из Рима, и думала, что ее первый опыт окажется неловким и неуклюжим. Но Гарри был нежен и внимателен, хотя явно волновался не меньше ее самой. А потом она лежала в его объятиях, не желая засыпать.
— Тебе понравился подарок? — спросила она.
— Да, — уверил ее Гарри. — Но я надеюсь, мне не понадобится ждать целый год следующего. Кстати, я вспомнил, что у меня тоже есть для тебя подарок.
— Но у меня же не день рождения.
— А он не на день рождения.
Гарри выпрыгнул из постели, подобрал с пола брюки и зашарил по карманам, пока не обнаружил небольшую, обтянутую кожей коробочку. Он вернулся к кровати и опустился на одно колено.
— Эмма, милая, — обратился к ней Гарри, — ты выйдешь за меня замуж?
— Хорошо же ты смотришься там, внизу, — сказала она нахмурившись. — Ложись обратно в постель, пока не замерз до смерти.
— Не раньше чем ты ответишь.
— Не глупи, Гарри. Я решила, что мы поженимся, в тот день, когда ты приехал в особняк на двенадцатый день рождения Джайлза.
Гарри рассмеялся и надел колечко на безымянный палец ее левой руки.
— Прости, что бриллиант такой маленький, — добавил он.
— Он огромен, как «Риц», — заверила его Эмма, когда он вернулся в постель. — И раз уж ты все так хорошо подготовил, — поддразнила она, — какой ты назначил день?
— Суббота, двадцать девятое июля, в три часа дня.
— Почему именно тогда?
— Это последний день триместра, да и с университетской церковью мы не договоримся после того, как я уеду на каникулы.
Эмма села, схватила карандаш и блокнот с прикроватной тумбочки и начала строчить.
— Что ты делаешь?
— Составляю список гостей. Если у нас осталось всего семь недель…
— Это может подождать, — остановил ее Гарри, снова привлекая к себе. — Мне кажется, приближается новый день рождения.
— Ей слишком рано думать о свадьбе, — заявил отец Эммы, как будто ее вовсе не было в комнате.
— Ей столько же лет, сколько было мне, когда ты сделал мне предложение, — напомнила ему Элизабет.
— Но тебе же не предстоял самый важный экзамен в твоей жизни всего за несколько недель до свадьбы.
— Именно поэтому я взяла на себя все приготовления, — заметила Элизабет. — Эмме не придется отвлекаться, пока экзамены не закончатся.
— Но лучше отложить свадьбу на пару месяцев. В конце концов, куда торопиться?
— Чудесная мысль, папочка, — подхватила Эмма, открыв рот впервые за весь разговор. — А может, нам еще и попросить герра Гитлера, чтобы тот на пару месяцев отложил войну, потому что твоя дочь хочет выйти замуж?
— А что думает об этом миссис Клифтон? — спросил отец, пропустив шпильку мимо ушей.
— А что, кроме радости, могла доставить ей эта новость? — удивилась Элизабет.
Он не ответил.
Сообщение о грядущей свадьбе Эммы Грэйс Баррингтон и Гарольда Артура Клифтона было опубликовано в «Таймс» десять дней спустя. Первое объявление о предстоящем бракосочетании в следующую же субботу прочел преподобный Стайлер с кафедры церкви Святой Марии, и более трехсот приглашений было разослано за неделю. Никого не удивило, когда Гарри попросил Джайлза быть его шафером, а капитана Тарранта и Дикинса — главными распорядителями.
