И зря. С силой оттолкнув его, я взлетела на его коня и что было сил хлестнула его по крупу. Конь заржал, встав на дыбы, и с места рванул в галоп. Весь отряд с криками оседлал коней и помчался следом, но я знала неписаное правило всех конных войск: лучшая лошадь - командиру. Через несколько минут безумной гонки патрульные начали отставать.
Я не стала доводить каурого жеребца до изнеможения и, как только топот за спиной стих, перевела его на шаг. Да, Лиа, заварила ты дел… С одной стороны, конечно, хорошо. Лошадь на свои не покупать. Но с другой, у них теперь есть след. Нужно будет при первой возможности свернуть с тракта. Отряд Эрена меня преследовать не будет, им там сейчас и Лиса хватит. Но сообщат они обо мне на ближайшем посту. Значит, через несколько часов этот тракт наполнится солдатами. И их будет много, ведь всю банду Лиса Эрен отловить не сможет… Я снова подхлестнула каурого, и он перешёл на лёгкую рысь.
Через пару часов я увидела среди придорожных кустов то, что искала. От тракта ответвлялась старая растрескавшаяся дорога. Её почти не было видно между зарослями, а камни кладки исчезли во мху, но у самого её края остался верстовой столб. Я по этой дороге не ездила ни разу, но карту изучала подробно и знала, что эта дорога ведёт к старому форту, бывшей пограничной заставе. Оттуда в горы должна была вести старая, но хорошая тропа. Внимательно оглядевшись, я спешилась и повела коня в заросли, следя за тем, чтобы он не сломал ни одного сучка.
Шагов через пятьдесят ветки перестали хлестать по лицу, и я с удивлением обнаружила, что дорога стала ровной и ухоженной. Похоже, ей регулярно пользовались, хотя по данным гвардии она была давно заброшена. Положив руку на эфес, я быстрым шагом пошла вперёд. Неизвестно, кто мог пользоваться этой дорогой, если даже генералам тайной гвардии об это не было известно. В седло сесть я не решилась и вскоре убедилась в правильности этого решения. Низко, над самой дорогой, были протянуты несколько тонких, но прочных нитей. Старший учитель школы воина называл это сигнальными перетяжками, но если их зацепить, могли не только колокольчики прозвенеть. Могла и стрела прилететь. Я остановилась. Достаточно ли хорошо обучен каурый, чтобы заставить его переступить все семь нитей, или лучше вернуться на тракт? Ответом мне стал протрубивший далеко позади рог. Всё, Лиа, путь назад тебе отрезан.
Я ещё раз осмотрела перетяжки. Надеяться на то, что конь сможет не задеть ни одной, нет смысла. Выход один - сорвать все сразу и посмотреть, что будет. Оглядевшись, я подобрала длинную ветку и, мысленно воззвав к хранителям, дёрнула первую нить. Тут же над ней на высоте моей шеи пролетела стрела и врезалась в кусты с противоположной стороны. Похоже, тот, кто пользовался дорогой, очень хотел сохранить свою тайну. Я сорвала следующую нить, и, вопреки ожиданиям, стрела прилетела не справа, а уже слева. Так я сорвала шесть из семи нитей. Стрелы летали с разных сторон и на разных уровнях. Последнюю нить, отчего-то, трогать очень не хотелось, но каурый красноречиво споткнулся о корень. Ох, Эрен, что за животное ты мне подсунул?
Решившись, я дёрнула седьмую нить. Вылетевшая справа стрела ушла вверх под неожиданным углом, и миг спустя над лесом разнёсся звон гонга. Отлично. Вот тебе и колокольчики. Клинок выскользнул из ножен привычно легко. Я быстро огляделась. Встав так, чтобы конь заслонял мою спину. Я не сомневалась, что если у парадного входа повесили такой звонок, то скоро появятся и лакеи. Через миг из леса вылетела длинная стрела и ударила точно в крестовину меча. Я привыкла такого ожидать и рукоять удержать смогла, но это едва не стоило мне руки. Стреляли из тяжёлого боевого лука, и с такой силой кисть не то, что вывихнуть, оторвать можно было. Я потянула поводья, заслоняя себя от невидимого стрелка, и в этот момент что-то твёрдое ударило меня по затылку. Я успела только поморщиться от неприятного хруста. А потом темнота отрезала меня от ощущений реального мира.
Свет пробился под ресницы, и я попыталась заслониться от него рукой. Лица коснулось что-то мокрое и холодное.
- Достаточно, - послышался незнакомый мужской голос, - разве ты не видишь, она приходит в себя?