Желание выплеснуть использованную воду на мужа было настолько велико, что ей пришлось приложить немало усилий, чтобы его погасить. Кто его знает, этого иномирного самодура, как он отреагирует? Может быть, за обливание мужа водой здесь тоже какое-нибудь наказание предусмотрено? Вон он как лихо с Лианой разобрался…
«В кустики» хотелось все сильнее, и Светлана поставила таз на ковер и толкнула «этажерку» с кувшином. Сосуд покачнулся и рухнул в таз, следом упала «этажерка», зацепив вторую. В предрассветной тишине грохот получился оглушительный.
Девушка не успела понять, что произошло, как оказалась прижата к чьей-то мощной голой груди, а около горла у нее замер кинжал. Или стилет? В оружии Света не очень разбиралась — какой-то большой ножик с узким и острым лезвием. Рукоятку было не видно, зато ощущалось, что по шее что-то стекает, и как саднит кожа.
— Триединый! — выдохнул Рагнар, убирая оружие и разворачивая жену к себе лицом. — Что случилось, почему такой шум? Стой, не дергайся, ты немного порезалась.
— Немного? — Светлана машинально задела ранку и уставилась на запачканные пальцы. — Ты меня своим ножиком до крови порезал!
— Стой спокойно, — ответил князь, промокая шею жены своей рубашкой. — Я воин. Когда воин спит, он тоже начеку, на подозрительный звук мое тело реагирует быстрее, чем я успеваю об этом подумать. Если не хочешь повторения подобного, никогда не издавай резких звуков, когда я сплю. Пустяки, небольшая царапина. Целитель уберет ее за минуту.
— Меня не выпускали из шатра, — сердито ответила Светлана. — Охранники и служанка сказали, что пока князь спит, мне нельзя выходить.
— Правильно сказали, — спокойно подтвердил муж. — Зачем тебе без меня выходить?
— Утром люди, как правило, сразу хотят сходить в туалет, — буркнула девушка. — Лопнуть что ли, пока ждешь?
Князь слегка округлил глаза, но быстро взял себя в руки.
— За ширмами, — мотнул он головой в дальний угол шатра. — Горшок для туалетных дел. Ты что, за все время ни разу им не воспользовалась?
— Я не могу делать это в пяти метрах от мужчины, — ответила Светлана.
— Триединый, — покачал головой Рагнар. — Ради этого ты подняла шум и рисковала головой? Я ведь спросонья мог поранить тебя гораздо серьезнее.
— Если бы не приказ не выпускать меня из шатра, и я бы не пострадала, — Светлана выразительно посмотрела на испачканные в крови пальцы. — И вы бы, Ваша Светлость, спокойно спали, а не прыгали по шатру в одном исподнем, размахивая ножиком. Ну, куда я могу деваться, кругом воины, охрана? Зачем такие строгости? Женщине нужно время и место для уединения.
— Ты — княгиня и не можешь себя вести, будто простая селянка. Для нужных дел есть ширма и горшок, бегать в кустики княгине не пристало!
— Зато князю по кустикам очень даже пристало, — тихо пробурчала себе под нос Светлана, отходя от мужчины.
Князь услышал, резко развернулся и схватил жену за руку:
— Алана, ты испытываешь мое терпение. Не понимаю, чему тебя учили, ты совершенно не умеешь себя вести, как положено женщине!
О, сколько иголок просилось слететь с языка, сколько острых фраз и метких эпитетов промелькнуло в Светланиной голове! Но нельзя, нельзя, она не в своем мире, здесь нет равноправия, а высший судья — мужчина. Высказать-то она успеет. Может быть. Но последствия могут быть непредсказуемыми. Проглотив весь пчелиный улей, рвавшийся с языка, девушка отошла к стенке и встала, гордо выпрямившись.
Рагнар быстро одевался, поглядывая на жену.
Вот что ему с ней делать? Еще ни с одной женщиной не было так сложно.
Князь оделся и, буркнув, что сходит, посмотрит на лошадей, вышел из шатра.
За заветную ширмочку Света бежала вприпрыжку.
Неудобно и немного стыдно, но когда приперло, то и «не так раскорячишься».
Муж-то специально вышел, чтобы она имела возможность оценить посудину. Шумит, стращает, но иногда прислушивается — это обнадеживает, что при должной ловкости и уме она постепенно отожмет себе больше прав. Во всяком случае, постарается.
Князь шагал по проснувшемуся лагерю и хмурился — все идет не так, как он планировал. Девушек две и исключать вероятность, что кому-то придет в голову объявить наследницей Лиану, нельзя. Прав Сиян, ох, как прав — не стоит давать ей нейтрализатор, хотя бы ради того, чтобы сделать ее бесполезной для заговоров. Но и обрекать племянника на три года отношений без будущего жестоко. Девчонка избалована, проест Критену плешь в два счета. Вообще, с воспитанием у обеих сестриц большие проблемы, и сложно сказать у какой оно более запущенно, с этим тоже надо что-то делать. Это пока они в дороге, он может идти на некоторые уступки и за соблюдением традиций смотрят не так пристально, но во дворце за княгиней будет сотня глаз, каждый ее шаг будет разбираться на составные части и осуждаться.
