Для тех, кому вымысел не преграда. "Не будем портить счастливые воспоминания…". "Все дети любят игру… Семь два, мерзавец. У него есть еще шанс вырвать победу. Хотя, если подумать… Сам факт того, что он играет с мертвецом… Он свободный человек и имеет право играть…". "«Не разбивай мне сердце, сестренка. Есть вещи, которые я не могу выдержать…" Содержит нецензурную брань.
1
Он сидел в приемном покое скорой помощи и считал пластины плит, которыми был выложен коридор.
Потом пришла полиция, а за ней служба социального контроля СК: так полагалось, когда случалась беда и подросток оставался один.
Женщина из СК была молодой, незнакомой и все расспрашивала его об отце, других родственниках, а он только и смог сказать ей:
– Я взял аэрокар соседа, чтобы доехать сюда. У нас в доме нет связи. Я ехал так быстро, как мог.
– Ты ни в чем не виноват, – успокаивала она его.
Неопытная. Джимми волновало другое. Нужны были деньги на похороны, и сама церемония, – он не знал, как полагалось проводить ее в таком случае, – его мать была представительницей старой церкви.
– Я на испытательном сроке, – как можно спокойнее произнес он, хотя от боли хотелось кричать. – И если сосед подаст жалобу, меня закроют, мисс…
Он запнулся, вопросительно взглянув на грудь женщины в поисках именной таблички.
– Свон. Меня зовут Эрнистон Свон, и я попытаюсь что-нибудь сделать.
Деловитым шагом она направилась к полицейским, заполняющим протокол.
– Значит, никаких сомнений, док?
– Абсолютно. Характерный наклон, общее состояние организма. Скорее всего, самоубийство на фоне интоксикации. Если бы не сын, она умерла бы еще по пути к нам.
– Наркоманка?
– Да. И это не первая ее попытка. Вот, возьмите, сестры нашли это у нее в кармане. Думали доза, но оказалось записка.
Врач протянул полицейскому мятую бумажку, свернутую пополам.
– Мы не стали разворачивать.
– Правильно, – равнодушно проигнорировал явную несуразицу служитель закона. – Теперь это наше дело.
Он достал из кармана пакет для улик и положил туда скомканный, надорванный у уголка, подмокший по краям лист бумаги. Вздохнул. Еще одна никому не нужная улика. Теперь придется возвращаться в офис и составлять заявку на хранение с последующей утилизацией, а так хотелось домой…
– Сержант, – отозвала его в сторону мисс Свон. – У меня к вам просьба.
2
Джон Стивенсон возвращался домой. Он не был здесь уже целую вечность, не видел бывшей жены, сына. Тот, наверное, сильно вырос, возмужал.
Интересно, что стало с последним мужем Лили, если после ее смерти Джимми остался один?
На мгновение Джон почувствовал легкий укор совести, но тут же поправил себя. Его семья никогда не бедствовала. После развода, он оставил жене с сыном дом на поверхности в приличном квартале, где жили чиновники и служащие средней руки.
Когда-то он сам относился к этой категории…
Впрочем, когда-то, во времена юности его прапрадеда, и поверхность была местом для бедняков, интеллигентов и сумасшедших ученых, а теперь все стало наоборот: подземные купала стали приютами для тех, кто потерял всякую надежду. Менялись времена – менялись нравы.
Джон Стивенсон мог гордиться собой. Он сумел поймать время за хвост и обернуть перемены в свою пользу. Заработал много денег, стал уважаемым, известным в своих кругах человеком. Теперь как никогда он был способен обеспечить сыну достойное будущее, оплатить учебу на любом, даже самом престижном курсе, да что там, он мог позволить себе отправить Джимми в космическую академию.
Рискованное решение начать все сначала в середине жизни, поставить все на кон и позволить себе реализовать детские мечты оправдало себя. Джон рискнул и, бросив прежнюю профессию, на обучение которой потратил годы, профессию, которая исправно приносила ему вполне приличный для служащих его уровня доход, занялся тем, о чем читал только в детстве да смотрел фильмы. Он рискнул и победил, стал одним из первых акционеров новой компании по непромышленному освоению внешних просторов Зули и теперь смело мог называть себя героем. Новые открытые купола стали любимы высокородной элитой во многом благодаря его заслугам.
