Юля заказывает чизбургер с беконом прожарки вел-дан, картошку, колу со льдом и лимоном, а я заказываю хот-дог с халапеньо и индийский тоник. За соседним столиком сидит пара, которую, как мне кажется, я видел на похоронах Миры, но я с ними не знаком. Они пьют кофе, девушка ест чизкейк, а парень напротив нее завис в телефоне. Потом они смотрят на меня, а я не поворачиваюсь к ним, потому что не хочу пересечься взглядом. В небольшой ресторанчик заходит пожилой мужчина и просто стоит в дверях. Когда ему предлагают столик, он молча поворачивается и быстрым шагом направляется к эскалатору, а из колонок играет Keane — «Everybody’s Changing». Юля делает глоток колы, а я залипаю на ее черный прямоугольник на запястье.
— Ты же еще побудешь здесь? — спрашивает она.
— Да, Юль, конечно. — Я думаю о том, что, может, еще пара дней — и надо улетать.
— Это хорошо.
— Да? Почему? — спрашиваю ее и откусываю хот-дог, запивая ледяным тоником.
— Ну, потому что с тобой хорошо. — И добавляет: — И это не потому, что у тебя на карточке есть деньги.
— А когда я там, чем ты здесь занимаешься? — спрашиваю я.
— Так, с подругами шатаюсь. В общем-то, ничего.
— Наслаждайся этим «ничего».
Юля делает большой глоток колы и говорит:
— Ты же с папой виделся?
— Да, недавно.
— И что он?
— Ничего.
— А зачем вы встречались?
— Ну, мы… пару лет не виделись, в общем-то, и все, — говорю я.
— Я тоже.
— Не хочешь?
— Ты знаешь, мне хорошо с мамой. Но мне кажется, я видела его пару раз издалека, он не заметил меня. Может, и надо было окликнуть. Все же он наш отец. — Юля задумчиво откусывает бургер.
— Да, но это еще ни о чем не говорит.
— Говорит.
— О чем?
— Что надо все-таки быть человеком, а не… Не нечеловеком, — отвечает она.
— Юль, ты — человек, — говорю я и краем глаза замечаю, что пара за соседним столом что-то листает в телефонах.
— Как думаешь, если бы ты тогда… не психанул, что было бы сейчас?
— Я не знаю даже. Может, он сам бы ушел от нас позже. Не знаю, Юль.
— И я тоже. Недавно почему-то вспоминала, как мы баллончики у прадеда в костер кидали, помнишь? Когда ездили к нему.
— Конечно, — посмеиваюсь я, — такое никогда не забудешь.
— Хорошо было.
— Да-а-а, неплохо. А ураганы помнишь?
— Ураганы? Нет.
— Ты совсем крошка была еще.
— Я и сейчас крошка, — с ехидной улыбкой говорит сестра.
— Да, но тогда в прямом смысле ты была ею.
— Так и что там с ураганами? — спрашивает Юля, прожевывая кусок бургера.
— Как в фильмах-катастрофах все было. Сначала солнце заслоняли густые облака, потом они темнели, и поднимался сначала такой приятный ветер, а потом эти облака становились какими-то желто-зелеными, и ветер гнул к земле соседскую кукурузу.
— Прямо «Интерстеллар»! — говорит Юля.
— Да, почти — жаль, никто не снимал. А когда совсем жесть начиналась на улице, то мы запирались в доме и молча сидели, ждали, когда все закончится. Потом лил сильный дождь. Но мама никого не выпускала из дома. Когда все стихало, мы выходили. Весь двор был усыпан ветками, и я помню, что даже какая-то железная фигня упала на прадедову машину и помяла ее. А когда мы шли в магазин, то видели, как поломало деревья на улице и как много веток лежит на проводах. Я помню даже, что гнездо аистов куда-то унесло.
— Хотел бы туда вернуться?
— Угу. В ураган. Хорошее было детство. А ты бы куда хотела вернуться, будь такая возможность, хотя бы на день? — спрашиваю я и смотрю, как Юля начинает думать. Она минуту сидит молча, а потом говорит:
— Есть одно место. Я его очень сильно люблю.
— Это где?
— В парке. В Нескучном.
— Почему?
— Помнишь, как однажды мама и папа уехали на какой-то ужин, а тебя попросили со мной посидеть дома? Помнишь?
— Нет.
— А еще предъявляешь, что я не помню твои ураганы.
— Так-так, не отвлекайся. Че было?
— Короче, мне было лет восемь, может, девять, точно не помню. Родители уехали, а тебя оставили со мной. И тебе позвонил Алекс и предложил погулять.
— И?
— И ты не знал, что делать.
— И что я сделал?
— Ты взял меня с собой. Мы добрались до места и долго шли сквозь парк, ты мне купил лимонад и все время держал за руку, а еще ты тогда просил, чтобы я не рассказывала родителям, что ты куришь. В общем, тогда мы встретились с Алексом, Катей и Светой. Вы пили вино, и ты тоже про это просил забыть. А я пила колу, которую ты мне купил. Ну, в общем, мы тогда часа два, а то и три просидели на полянке, а мне уже хотелось спать. — Юля смеется. — И я точно помню, как было уже очень поздно и на небе было много звезд. Пока вы там пили, я все время смотрела на звезды и пыталась их сосчитать, а когда сбилась в очередной раз, то просто смотрела на них и хотела, чтобы в моей комнате был такой же звездный потолок. Было очень темно и тепло. А потом ты повернулся ко мне и спросил, как я, а я тебе ответила, что хочу спать, но мне не хочется домой. Но ты сказал, что лучше вернуться, а то будет плохо обоим. И мы потом шли обратно через парк уже все вместе, и огни красиво отражались в реке. А на мосту ты взял меня на руки и долго нес, а дома побежал чистить зубы и сказал мне, что всегда будешь рядом. Не помнишь?
