— Андрей, в них то, что было когда-то. Было и прошло. Это просто записи. Там не может быть никакой разгадки.
— Как ты думаешь, если бы никто никуда не побежал, были бы мы все вместе, как там?
— В смысле? — Мама встревоженно смотрит на меня.
— Мы были бы все вместе. Ты, я, Юля… — Вдруг вспоминаю, что на пленках ее нет, мама была беременна. — И… и папа, — говорю я и сразу затягиваюсь сигаретой.
Мама закуривает еще одну, не припомню, чтобы она курила так часто. Она смотрит куда-то в пол, и мне становится неловко и неуютно оттого, что я могу испортить ей настроение. И даже кажется, что, может, я ошибся, придя к ней. Но потом она поднимает глаза в потолок и затягивается сигаретой.
— Андрей, я не знаю, — говорит она куда-то вверх. — Я не думаю, что… — Она запинается. — Я не думаю, что… — Снова запинается. — Я просто не думаю об этом.
Я смотрю на фотографии у компьютера, а потом перевожу взгляд на стикеры на мониторе и почему-то спрашиваю:
— Мам, почему ты тогда задержалась?
Мама поворачивается в мою сторону и странно смотрит на меня, а после спрашивает:
— Когда?
— В тот день.
— У меня был эфир. Последний в сезоне.
— Я помню, что у тебя эфир был, но…
— Отвела его и вернулась, — напряженно говорит мама. — С чего ты взял, что я задержалась?
Мне хочется сказать, что в тот день я звонил Юле и она сказала, что мамы еще нет, тогда как эфир закончился несколько часов назад.
— Если бы можно было вернуться в тот день — ты бы поехала сюда?
— Это моя работа, Андрей, — говорит мама, а после добавляет: — Я не думаю, что, если бы я не поехала тогда сюда, что-то изменилось бы. В смысле все стало бы понятно потом, с твоим отцом. — Она затягивается и выпускает дым в закрытое окно. Дым моментально расползается по стеклу. У мамы начинает вибрировать телефон, и я замечаю на дисплее имя «Аня». Мама продолжительно смотрит на трубку, словно обдумывает, ответить на звонок или нет.
— Возьми, — говорю я, — может, что-то срочное.
— Да нет, — отвечает она, но все же проводит пальцем по полоске «ответить» и говорит в трубку: — Я перезвоню чуть… позже!
На том конце я слышу женский голос, который спрашивает у нее, встретятся ли они сегодня вечером, и говорит, что скучает, пока мама не жмет на кнопку сброса вызова. Мама вздыхает и снова затягивается сигаретой. Мы молча курим, а я смотрю на нее и думаю о том, что мама у меня очень красивая и сильная и что, если ее кто-то обидит, я прилечу из любой точки мира, чтобы отомстить.
— Мам, где остальные кассеты?
— У твоего отца, Андрей.
— Прости, что я приехал и задаю какие-то тупые вопросы.
— Прекрати, ничего не тупые! Ты мой сын и можешь задавать мне абсолютно любые вопросы и приезжать сюда, когда захочешь.
— У тебя все на сегодня?
— Да, последний эфир записали.
— Может, вместе домой поедем?
— У меня еще планерка, а потом… — мама смотрит на потухший экран телефона, — встреча.
— Я тогда поеду?
— Я тебя люблю, — говорит мне мама.
— И я тебя. — Я подхожу к маме и целую ее в щеку, а она берет мою руку и кладет себе на плечо. Мы оба смотрим в окно, за которым стая черных птиц кружит над чашей телецентра, а потом они куда-то улетают.
Мне очень хочется посмотреть оставшиеся кассеты, но не хватает мужества набрать номер отца.
