— А вот это уже не шутки, — снова остановился Всеволод, расхаживающий посреди светлицы. — Двадцати полков даже я не соберу.
— В том-то и дело. У меня вообще никого нет, кроме моего Избошки да конюхов с пастухами, — тихо промолвил Буривой.
— Чем же тебе помочь? — задумался Всеволод.
Он опустился на лавку, поставил локти на стол, и упер подбородок в ладонь, обтянутую кожаной перчаткой.
— Войско может дать только дума, — наконец, сказал князь. — Но бояр будет не уговорить. Они не поймут, зачем это нужно.
— Все верно — им это не нужно, — оживился Буривой, привстал со своего места и надвинулся на своего друга, как бы нависая над ним. — Но ты подумай, Владек, что от этого будет тебе? Огромное, богатое княжество на пути к западным странам — там купцы, там торг, там товары со всех четырех сторон света. И это княжество — в руках твоего человека. Ведь я твой человек, Владек? Я твой с детства и всегда таким был!
— Да, так и было, — все так же задумчиво промолвил Всеволод. — Сколько мы с тобой вместе?
— Да лет с десяти! — душевным тоном произнес Буривой.
— Это значит, что уже три десятка годков, — смеясь, сказал Всеволод. — А помнишь, как мы жили с тобой на Руяне? Кем мы были тогда? Ублюдками, князьками без княжеств, изгоями! Меня, помню, как-то раз дворовые мальчишки побили! Как мне было обидно!
— Но ты нашел свое княжество, а я — нет, — сказал Буривой. — Помоги и мне найти свое. Ведь я такой же сын князя, каким и ты был тогда. Просто тебе тогда повезло — тебя позвали княжить. А теперь точно так же зовут и меня.
— Но двадцать полков! Где их взять? — воскликнул Всеволод.
— Проси у бояр! Тебе дадут, ты их всех в кулаке держишь! — убежденно проговорил Буривой.
— Ладно, давай попробуем, — согласился с ним Всеволод. — Но разговор выйдет нешуточным, к нему нужно как следует подготовиться. Ты же знаешь, что наши вельможи только о своей мошне думают — упрутся рогом, и ничем их с места не сдвинешь. Послезавтра как раз заседание думы, я успею переговорить с кем надо с глазу на глаз.
Буривой крепко обнял его за плечи и прочувствованно проговорил:
— Я знал, Владек, что ты меня не оставишь! Ты всегда в меня верил, и я тебя не подводил!
Весь день он не мог усидеть на месте. В доме полным ходом шла подготовка к княжескому пиру: Русана чистила его лучшее корзно, порядком запачкавшееся во время последнего боя, Избыгнев доводил до зеркального блеска его оружие и упряжь, конюхи увели коней купаться в реке, и даже Снежана, раздав поручения слугам, не захотела оставаться в стороне — она самолично принялась наводить блеск на пуговицы, нашептывая какие-то волховские заклинания, чтобы придать им оберегающей силы.
И только сам Буривой постоянно переходил из одной горницы в другую, поднимался по лестнице в светлицы и даже в высокий терем, откуда был виден княжеский двор. Он что-то бормотал себе под нос, размахивал руками, спорил с невидимым собеседником — в общем, по мнению дворовых людей, был явно не в себе. Когда Избыгнев в очередной раз пробегал мимо с серебряной уздечкой в руках, он поймал его за рукав, резко остановил и спросил:
— Ну что, Избоша, хочешь быть слугой благородного князя?
— Да ты что, господине? — изменился в лице его оруженосец. — Неужели хочешь от меня избавиться? Чем я тебе не угодил? И кому ты меня хочешь отдать?
— Ду-р-рак! — в сердцах обругал его Буривой. — Я и есть благородный князь! Или все тут уже забыли, кто я таков?
— Извини, господине! — заулыбался слуга, решив, что хозяин изволит шутить. — Конечно, ты настоящий князь! А может, даже и царь! Верно я говорю? — обернулся он к Русане, которая точно так же улыбалась, хотя и молчала. — Ведь вылитый царь, правда?
— Болван! — Буривой отвесил ему звонкую оплеуху, постаравшись не задеть при этом багровый рубец на его лице. — Меня зовут на княжество. На свое собственное! Не чье-нибудь, а мое! Поедешь со мной в дальнюю сторону?
— С тобой — хоть на край света! — не переставая смеяться, ответил Избыгнев.
— Сделаю тебя там боярином. Дам тебе вотчину. Хочешь вотчину?
— Хочу, господине!
— Велю скроить тебе свое знамя. Будешь знаменитым воеводой, водить полки в бой. Какой цвет у знамени тебе нравится?
— Белый с зеленым! — не раздумывая, ответил оруженосец. — А поверх черный топор и серебряный месяц.
— Ладно, будет тебе топор с месяцем! — пообещал ему Буривой, и для убедительности отвесил еще одну оплеуху.
Снежана, глядя на эту суету, улыбалась. Когда они остались одни, она спросила:
— Милый, что с тобой? Ты весь как на иголках.
— Важные новости, дорогая, важные новости, — не в силах успокоиться, забегал он из угла в угол.
Жене, конечно же, хотелось его расспросить, но зная его уже два десятка лет, она предпочла подождать, пока его самого прорвет. И в самом деле, Буривой не мог держать это в себе:
