– Понимаете, – профессор сделал многозначную паузу, – с нечто подобным я уже сталкивался. В прошлом году ко мне обращались две женщины с аналогичными проблемами. Описание вашего случая практически идентично тому, что я уже слышал год назад. Одна женщина не могла найти общий язык со своей дочерью, их постоянные конфликты привели к тому, что дочь в результате наглоталась каких-то таблеток, когда её обнаружила мать и вызвала «скорую», то было уже, к сожалению, поздно, девочку спасти не удалось. Вторую женщину мне приводили на психическое освидетельствование мои знакомые из милиции. Она овдовела, когда её сыну было девять. Стала выпивать, а через год, она уже потеряла работу, и совсем опустилась, практически забыв про сына. Мальчик жил, не выходя из квартиры. Она его не купала, а ел он только то, что сам мог найти после материнских попоек. Однажды, в пьяном угаре, мать его так сильно ударила, что мальчик, упав неудачно, ударился головой о табурет. Она, конечно, не обратила на это внимания. А через день, немного придя в себя после очередной бутылки, она увидела как у лежащего на полу ребёнка, возле головы, собралась небольшая тёмная лужица. Истощённый детский организм не вынес такой травмы. Он умер за два часа, до того, как пьяная мамаша вызвала «скорую». Но главное не то, что обе эти женщины явились причиной смерти своих детей, им обеим, впрочем, как и в вашем случае, в видениях приходил молодой юноша, и угрожал скорой смертью. В первом случае, через полгода после смерти дочери, её мать выходила из подъезда, когда с подоконника окна девятого этажа упал большой цветочный горшок, наверно здесь не нужно говорить, что упал он точно на голову этой женщине, смерть была мгновенной. Хозяйка квартиры, из которой выпал этот злополучный горшок, так и не вспомнила, когда и зачем она его туда поставила, и уж тем более не могла объяснить, как он смог упасть, окно хоть и было открыто, но горшок, стоящий на подоконнике, никак не мог сам перескочить через выступ рамы окна. В милиции списали всё на несчастный случай, и на ветер, которого, кстати, тогда не было. Дело так и закрыли за недостаточностью состава преступления. А со второй женщиной получилось ещё страннее. После моего освидетельствования, её поместили в психоневрологическую больницу, или попросту, психушку. Она находилась в палате с самыми спокойными пациентами, да к тому же которые находились под действием лекарств и не были способны на какие-либо активные действия. Все семь женщин, находящихся в этой палате, били её минут десять, били молча и сконцентрировано, так, что санитарка заметила их действия случайно, проходя мимо этой палаты. Когда всё закончилось, все женщины, принимавшие в этом участие, преспокойно разошлись, и вернулись к тому, чем были заняты ранее. Их опрос ничего не дал, все, кроме одной женщины, ничего не помнили о происшествии. Только одна, самая здоровая из них, сказала, что так было нужно, а на вопрос кому это было нужно, она ответила – «ему», но кому «ему», так и не удалось от неё добиться.
Настя и Костя слушали молча. Сейчас они сидели, смотрели куда-то в сторону стены, ничего не видящим взглядом, и переваривали услышанное. После недолгой паузы, профессор продолжил.
