— Кстати, с алхимией, Анас. Могу тебе сказать, что всё может иметь довольно простое объяснение: действие алхимии — это именно «действие на принимающего, через принимающего», — озвучил я прочитанное в одной из книжек Ранис. — Так что, вполне возможно, происходит подгонка и конвертация действия обливионщины зелья под дохлого кровососа.
— Возможно, — подумав, признала мертвечина. — Но, в общем — сам понимаешь, что логическая связка «вампиры-Магнус-Эфириус-нутро Звезды» из реальности не складывается.
— Понимаю, — признал и я. — Но мог и повежливе…
— Да щазззз, — глумливо протянул некрохрыч, и вот уверен — был бы у его дохлости язык — он бы им сейчас злоехидно извивал.
А потом дохлятина углубился в то, что знал по космогонии, с деталями. Жутко материл «тупорылых придурков, с религией головного мозга» (у меня подцепил, но ладно, не жалко), которые делят понятие Обливион и Эфириус, да ещё и пытаются ограничить количество планов каким-то конкретным количеством. Невзирая на многочисленные факты, данные в ощущениях, этим религиозным завихрениям противоречащие.
А потом рассказал о том, что у двемеров в пустых городах были очень подробные, вплоть до движущихся механических моделей, схемы Аурбиса, «Вселенной». А по сути — планетарной системы Нирна.
И вот, прошерстив за время пути до дома «твою бестолковую память» и свою бестолковую память, соотнеся схемы и «огрызки истинно поразительных знаний в твоей бестолковой голове», получил Анис картину, что я, скорее всего, прав.
А именно: планета-Нирн стоит в центре этакого пузыря, который одновременно ядро Звезды. Сам факт наличия вокруг лун, например, нефизичен вообще: они СЛИШКОМ большие, слишком близко к Нирну, но, при этом, слишком медленно двигаются. И не оказывают физически на Нирн достаточного, для их габаритов, гравитационного воздействия.
При этом: если предположить, что мантийное вещество Звезды движется в противоходе орбитальному движению спутников — всё выходит. Примерно, как понятно.
Далее, планы-планеты Аэдра выстраиваются… в барьерную систему. Звезда — это не стационарная, а находящаяся в вечном движении и завихрениях и бурях там всяких материя. И планеты-планы выстраиваются в этакую «защитную клетку», гася эти самые отклонения, препятствуя их действию непосредственно на Нирн. При этом, релятивистские эффекты, о которых я толком ничего не знал, МОГУТ объяснить ряд непоняток на Планах. Там фигня неудобоваримая выходила с метрикой, физикой, которую списывали на «Обливион».
— Но это явно бред, на это многие маги-учёные указывали. Не соблюдается правило сохранения энергии, если только САМИ Аэдра не тратят на это энергию.
— А могут? — уточнил я.
— Да кто им запретит, — хмыкнул Анас. — Но Рарил, на кой даэдра, например, стена посреди плана, вроде как бесконечная… ещё и с вектором гравитации к ней?
— А перед ней… ну, к полу? — уточнил я, слегка окосев, на что мертвечина кивнула. — Вот ведь бред какой. И вправду — не нужно.
— Вот и я про то же. Да и не один это пример…
В общем, довольно забавно сложилось, что остаток ночи вместо того, чтобы спать, я слушал обоснования моей… ну скажем так, не слишком продуманной идеи от мертвечины. А разошёлся как, некрохрыч! Только броневика не хватало да кепки на голове и в руке, для полноты образа!
Но вообще — интересно вышло, не поспоришь. И мы — Мозги, факт. Хотя данная информация никому и не нужна особо, да и нам практической пользы не принесёт… сейчас. А потом — вполне может. Например, местная астрология — ведь работает, заррраза, вплоть до физиологической разницы между рождёнными под разными знаками! Но если… в общем, много всего, интересного и перспективного может выйти.
Вот только на рассвете, с глазами в кучу, отозвал я Анаса. И зевая на зависть всем крокодилам, попёрся одеваться и в гильдию. Чуть мешок с деньгами не забыл, блин! Но весьма удачно об него споткнулся, отбил ногу, и незлобиво бормоча Вселенной всё, что я о ней думаю, попёрся к бабке Танусее.
Допёрся, промычал что-то на раздражающе-радостное «Доброе утро, Рарил, мальчик мой!» Хамство, блин, какое, в столь преклонном возрасте столь пылать бодростью! Алхимию, небось, жрёт, старая перечница, с некоторым сожалением понял я. Сожалением, потому что и сам бы мог закинуться, а не мучиться, как дурак.
Промычав что-то, что ОЧЕНЬ внимательным слушателем могло быть расценено как «и вам доброе утро, почтенная госпожа Танусея». А очень проницательным — интерпретировано бы было как «чтоб ты подавилась, неприлично-бодрая старая перечница!»
В общем, издал я этот дихотомический и многозначный звук и бряцнул на стол замызганный мешок с дрейками.
— Не открывал? — приподняла бровь старуха.
— Тык…мык…пык… в жопу, — пробормотал под нос куртуазный я. — Вы мне, что деньги должны передать — сообщить не соизволили. Как и их количество. И на кой мне туда лазить?
— И вправду — незачем, — кивнула перечница. — Судя по тому, что деньги ты получил, проблема почтенного Венду решена? Или?
— Ещё коротышек всяких не хватало грабить, — фыркнул кристальной честности и безупречных манер данмер я. — Решена.
