— Охерела, старая карга! Я чуть не сдох! — незлобиво пожаловался я на некоторое неудобство и кротко высказал претензии хлюпающий кровью я.
— На этом обучение закончено, — надменно цедила бабка.
Видимо, жить хотела, потому что после ТАКОЙ подставы я бы её точно прибил.
— Твоя плата — камень с душой… ой!
Камень полетел в бабкин живот, приправленный импульсом. И первая человеческая реакция — хоть ойкнула, сволочь желтожопая. И вообще — полегчало, довольно заключил я.
— Практикуйся, — выдала скрюченная бабка. — Прощай, телепортирую.
Были у меня опасения, что после моего праведного возвращения каменюки сволочная альтмерка запердолит меня в какую-нибудь жопу Мира. Но — пронесло. В себя я пришел в кабинете главы отделения.
— Вы знаете, Танусея. Я вот думал, что вы злобная, ехидная, сволочная старуха, — честно озвучил я по появлению.
— И что, Рарил, больше так не думаешь? — захлопала ресничками Танусея.
— Почему? Вы именно такая. Да ещё подсунули мне этот ходячий, желтозадый, чуть меня не угробивший кошмар! Но по сравнению с ней вы — просто чудесный и добрый мер, — закончил я.
— Как приятно слышать такие слова, — кривлялась старушенция. — Иди домой, поспи. Зная мою подругу — есть и спать тебе не пришлось. С толком хоть? — заинтересованно спросила она.
— С толком, — вынужденно признал я.
— Вот и замечательно. Зайди завтра с утра, я подготовила тебе несколько томов по Мистицизму. Послезавтра тебе на остров. Ступай, отдохни.
— Угу, — ответил я и, пошатываясь, вывалился из кабинета главы отделения.
22. Скайримский гондольер
До дома я дотопал и бухнулся спать — устал чертовски. Правда, как оказалось, больше морально: злостная альтмерка поила меня качественной алхимией, и проснулся я уже ночью, отдохнувший и в целом неплохо себя чувствующий. Так что материл я всяких старух не дольше пары минут, а после потопал отмываться от последствий четырёхдневного марафона.
— Глупости ты надумал, Рарил, — деловито сообщила мне призванная мертвечина.
— Хоть лёгкого пара бы пожелал, некрохрыч некультурный, — посетовал я.
— Не дождёссси, — довольно просветила меня мертвечина.
— Ну, не дождусь и не дождусь, — пожал плечами я, нежась в бассейне.
Анас повисел. Потом полетал вокруг меня кругами. Потом стал натурально подпрыгивать, тыкать в меня костяшкой и возмущённо выдал:
— Чего это ты меня не спрашиваешь?!
— А смысл? — философски пожал я плечами. — Сам расскажешь, если что важное. Да и если неважное — тоже расскажешь. Вон как тебя распирает, — тонко намекнул я на толстые обстоятельства.
— Ленивый неуважительный щщщщенок, — гневно озвучила дохлятина свои фантазии, тут же перейдя на деловой тон. — Ну да ладно, даэдра с тобой. Твой «импульс», Рарил, ни черта не работает так, как ты там себе надумал. А работает он по-другому! — торжественно припечатал он, замолчав, сложив костяшки на реберных костях, задрав отсутствие носа.
И замолчал, выжидательно зыркая на меня. Ну и я молчал, расслабляясь.
— Мог бы и попросить, — надуто буркнула мертвечина.
— Ладно, ваша разобиженная дохлость, снизойдите к непутёвому потомку и облагодетельствуйте его потоками вашей мудрости, — проявил я уместное уважение к антикварной дряхлости.
— Снизойду, — довольно покивал надутый некрохрыч.
Вот непонятно — сам же прекрасно понимает, что глумствую. Впрочем, развлечение как развлечение, общение оживляет.
— Смотри, Рарил: ты надумал, что заклятье Астральный Меч — это импульс, — начал важно вещать мертвечина. — В чём-то это верно. Но и не так!
— Угу.
— Хорошо, что ты согласен. Значит, ростки разума потихоньку прорастают в твоей безумной голове.
— Ваша дохлость рискует лопнуть, как презерватив, от переизбытка важности. Что такое презерватив, она может уточнить «в моей безумной голове», — отстранённо рассудил я.
— Кхм, — признал мою правоту, раз даже не огрызнулся, Анас. — В общем, смотри, как выходило с Голодом. Ты меня не призвал, но я понимаю — ситуация была… неординарная.
— Пи. дец ситуация была, — уточнил точный я.
— В общем — «да». Так вот, я пристально смотрел за потоками магии. И ты не бил физическим импульсом Голода, Рарил. Ты ПРОДАВИЛ его магическую резистентность, почему и получил магическое истощение. Если бы ты влил то же количество магии в молнию, огненную стрелу — то эффект был бы тот же.
— А что с импульсом? — заинтересовался я.
— А это ты болван, Рарил, — торжествовала, ликовала и гнусно радовалась мертвечина. — Какой, к даэдра, импульс без носителя импульса?! Это, между прочим, из твоей памяти!
— Эммм…. ну свет не имеет массы покоя, — начал отмазываться я, но в общем понимая, что сам протупил. — Да, нескладуха выходит.
— Это магия, Рарил, — очень противно и мелочно спародировал одного Барабаса Анас, и мелко захихикал.
— Ну… Подколол, признаю, — признал я. — А ликует-то как, дохлятина! Как слон после семиведёрной клизмы!
— Есть у меня сомнения, что эти слоны ликуют после этого.
