Но вообще, блин, что им всем неймётся? То имперская какая-то конторка, то во Хаалу «справки наводят». Сволочи, однозначно! И бесят. Но пока буду смиряться и зло копить. Пригодится, накопленное. На этих сволочей или ещё каких — неважно. И лапы свои зельем залью — царапины, конечно, но нахрена кровоточить, как дурак?
И что меня так расколбасило-то, кстати? Что это за «упоение», едрить его в дышло, «жаждой битвы»? Чисто физическая реакция данмера? Как-то слишком для этого. Ну, сволочной и резкий нрав, это понятно. Но я прям ликовал и предвкушал, как я щаз буду этих кадров пинать и мучить. Непонятно, задумался я.
А подходя к двухэтажному «Рынку Рабов Великого Дома Дресс» или «Торговый центр альтернативно-гражданских», я хихикал чуть ли не в голос.
Это я, блин, нашёл «лазейку от сложных проблем». Ну не я, а та часть меня, которая Анаса приводит в ступор, и отчего он меня «безумным даэдра» обзывает. Типа куча мыслей, лучше драться, чем «ду-у-у-умать», а тут такая удобная причина. Это при том, что я поступил ВЕРНО. Ну, опять же, согласно «правилам поведения данмера», переданным Анасом. Возможно, конечно, что-то сейчас изменилось, но вряд ли: общество кланово-сословное, рабовладельческое. Ну и никаких «багов» у меня не возникало, правильно вёл, в целом. А значит: надо мне за собой приглядывать, волю всяким «жаждам битвов» не вовремя — не давать. А вовремя — давать, мудро заключил я, впираясь в супермаркет.
Здание, двухэтажное, было большим. А вот вход довольно традиционен: лестничная площадка, по сути, с двумя лестницами на второй этаж, двумя — в подвал, и двумя округлыми дверьми. Гобелены Дресу прилагались, а напротив двери стоял этакий длинный стол, у которого копошились пять данмеров, один из которых подскочил ко мне.
— Чего тебе надо?! — благожелательно рявкнул он, на что я только мысленно ухмыльнулся — некрохрыч от волнения косячит, но есть надежда, что с моими словами выкрутасов не будет.
— Рабыни, — ответил я.
— Почтенному нужны рабыни для труда, постельных утех?
— Служанки для дома, — всеобъемлюще ответил я.
— Понятно, — покивал он, — Прошу следовать за мной.
И повёл меня по лестнице вверх. Там, пройдя небольшим коридором, приоткрыл дверь в зальчик, где было пара десятков девиц разных рас, вида. В лёгких накидках разных типов.
— Все знают данмерик, здоровы, разумны, — рекламировал товар проводник. — Встаньте у стены! — громко сказал девицам он, — чтобы почтенный покупатель мог вас разглядеть!
Девицы выстроились, а я со сложными чувствами разглядывал этот «товар». Блин, неуютно всё-таки как-то. Хотя и ничего так, прошёлся я вдоль шеренги.
Так, ну данмерку — точно нафиг. Эшлендерка, согласно всему мне известному, да и характер наш я знаю не понаслышке. Такой настоящий дон Педра с плетьми нужен, а меня отравит — едой или аллергией на колюще-режущее, скорее всего. Или вместо служанки по дому и любовницы получу источник нервяка и паранойи. Нафиг, в общем. Тут надо такую, точнее таких, которых, как Анас выразился, «социум исторг в рабское состояние», чтоб они это принимали. Это — аргонианки, но это… Слишком экзотично для меня. Или нет?
А в компанию — каджитку, остановился я перед белой, с серыми полосами, небольшой кошатиной. Такая, симпатичная. Нууу… А почему «нет»-то? И тут даже некий оттенок домашнего животного, теплого есть. И мохнатой зоофилии, чуть в голос не заржал я, как вдруг кошатина, напротив которой я задумался, с жалобным мявом бухнулась на колени:
— Не разлучайте меня с сестрой, почтенный господин! — жалобно замяукала она, а к ней подскочила серая кошатина, с белыми полосками.
И, за исключением инверсии цветов, одно лицо. Кошатины в обнимку стояли на коленях, жалобно на меня смотря. Продавец рабов начал было на них рявкать, но замолчал, на мою поднятую руку.
— А ты понимаешь, что если я не возьму тебя, — обратился я к бело-серой, — Вас могут продать в бордель? Или на плантацию?
— Пусть, только вместе, добрый господин! — замяукала она, а серо-белая закивала.
— Дурные кошки, никакого воспитания! — под нос буркнул продавец. — Прошу простить, почтенный господин, обратите свой взор…
— Уже, — прервал я. — Цена, озвученная вами, в силе, почтенный? — широко оскалился я, смотря в глаза торгашу.
Просто он изначально озвучил «три сотни дрейков за отменную рабыню, способную согреть ложе, приготовить еду, добронравную и покорную». И такими, вроде бы, были все из присутствующих, как я понимаю, судя по разным дверям — свои «ценовые сегменты» и назначение. При этом как бы не задрал ценник, торгаш, за близняшек. А так — мне, в принципе, подойдут. Ссориться не будут, да и будут у меня две меховые киски. Как раз пять лет будет с кем скоротать, до захода с Ранис номер два. И скучно им не будет, и вообще — меня устраивает. Но вот дрейков не то, чтобы жалко. Но выкидывать лишних не хочется, да и с собой всего тысяча, и так на поясе зачарование, а то штанцы волочились бы за мной по улицам Балморы. Демонстрируя «богатство и состоятельность», хех.
