В занятиях с Фаном я эмпирически установил такую занятную вещь. Алхимия и смежные направления — мастерство. Вот полностью ремесленное мастерство, а никак не какое-то искусство. И оно «прокачивается» тупым повторением. Дело вот в чём: процесс производства зелья (ну как самоназвания, так-то мог быть и порошок, и газ… масса вариантов) сопровождался непременным эффектом «видеть магию». Так вот, сильный алхимик и зачарователь отличался от слабого «набитым глазом». Либо сознательно, либо интуитивно (хотя как работала интуиция у существ без подсознания — мне не понять, но как-то работала) они видели процесс создания, поправляя отклонения. Ну а слабый «не поправлял». И никаких путей лентяя и прочих удобных вещей: хреначь разные зелья, чаще и больше, наблюдай, сравнивай.
С кисками моими тоже выходило очень неплохо. Ничего им было не надо, кроме вкусно покушать (количество сладкого, лопаемого этими каджитками, меня натурально пугало, но меня они тоннами сахара не пичкали, а деньги, в общем, и небольшие), поспать, поиграть, потрахаться сексом. Играли друг с другом, с удовольствием разглядывали временами подкидываемые им цацки.
Был у меня момент приступа умеренного аболиционизма, но попытка научить кошатин читать привела к «как пожелает господин Фир» и показным страданиям. После чего я окончательно внёс кошатин в «домашние киски». Признал себя фуррийопом и зоофилом, чем, в общем, был полностью удовлетворён.
Так прошёл месяц, довольно приятно. У меня даже пузо, наверное, расти бы стало, особенно после нашего с Анасом решения не экспериментировать с магией, пока не намагичу себе «лабораторный халат». Но физиология данмеров к такому выверту была не склонна, да и кошатины как кормили, так и успешно способствовали в переработке калорий. В общем, солидным пузом я не обзавёлся. А начал потирать лапы — Фан грозился «вот-вот» начать преподавать алхимические пропитки. Потому что:
— Бездарь ты Рарил и лентяй…
— Каков учитель… — начал было справедливый я.
— Не перебивай! — возмутилась орчатина. — Нет у меня времени, его на тебя неделями тратить!
— Вот! — отметил я. — Сам не учишь ни даэдра, а бездарь — Рарил!
— Иди нах…й, — отмахнулся от моих справедливых претензий зелёный, но наезжать перестал, сделав вид, что «всё как надо».
— Не пойду, — отказался я от сомнительной чести.
— Да и х…й с тобой!
— Это да.
— Рарил Фир, заткнись и выслушай!!! — взорвалась орчатина.
Я обдумал всесторонне оригинальное предложение. Оценил стати Фана, а особенно — пестик, которым не ингридиенты перемалывать, а крепостные стены крушить.
И, проведя беспристрастный анализ, взвесив все «за» и «против», решил орчатину послушать. Даже пасть демонстративно прикрыл (на самом деле бородку пригладил, но пусть клыкастый порадуется. До поры, хехе).
Орчина засопела, и задвинула речугу, уже без обзывательств, что алхимик я — дерьмо (ну, это в общем не обзывательство, а констатация факта, сам признаю). Но для как раз к этой самой «варке пропиток», а также полиролей, присадок, смесей и прочей ересни, в зачаровательном деле практически необходимой — я, в целом, готов.
Тут ещё играл роль такой момент: чаровать тоже можно было «под себя». Не столь многовариантно, как с зельями. Но можно, свиток с самонаводящейся огненной стрелой — прямое доказательство. Но в этом случае надо было делать всю производственную цепочку самому. В идеале — вообще ещё и чаруемый предмет создавать, но это уж совсем «в идеале». Ну или делать из всего готового, но жутко срезая итоговое КПД, расходуя приток обливионщины от камня душ на две трети, а то и больше, на «выправление косяков создания».
Ну так вот, сулилась орчина потратить на пропитки месяцок, а там и к практике приступить. Пропитками занимаясь, но уже в процессе попыток накладывания зачарования.
И, что меня к моему некоторому волнению, порадовало, заявил, что камни душ я буду доставать сам. А то «на всяких криворуких бездарей камней душ не напасёсси», причём даже за деньги.
А волнение было связано с тем, что жизнь — интересная, приятная. А у меня, похоже, приключалово зачесалось. Это блин… нехорошо. Можно и в приключенство головного мозга впасть и гробануться по-дурацки.
— Нет, Рарил, — важно помотала черепушкой мертвечина, когда я поделился с ним опасениями. — Просто ты — молодой. И даэдраически рассудительный для своего возраста, стоит признать, — признал некрохрыч таким тоном и видом, как будто скампы вокруг его дохлой персоны водили хороводы.
— Чистая физиология? — задумчиво уточнил я.
— Ну да, а что ты хотел? Возрастом твоего безумного плана тебе лет четырнадцать, шестнадцать от силы. Месяц сидишь, занят делом, но… — развёл костяшками Анас.
— Да, я в этом возрасте… лучше не повторять, — усмехнулся я, под согласные кивки мертвечины.
— Именно. А поохотиться на диких гуаров, да тех же «жутких скальных наездников» — скорчил он морду черепа в испуганной гримасе.
— Ты мне их будешь вечность припоминать? — уточнил я.
— Да! — радостно закивала противная дохлятина.
— Они — приставучие, мерзкие и вообще мешаются, — уточнил я.
