— Первое просто: личи — что-то вроде духа предков, из наиболее древних родичей, захороненных в усыпальнице. Есть даже легенда, что они образуются из праха, просыпавшегося по мере разрушения костной пыли из саркофага. Гильдия Магов это точно не установила, но легенда есть. Это больше дух, чем плотная нежить, но костяную пыль в качестве плоти они имеют. А Костяной Лорд — это страж гробницы, благословлённый Трибуналом. Его одеяния несут знаки благословения Альмсиви. Но вообще, разницы нет, кроме внешней — Лорд состоит из полупризрачной кости и имеет четыре руки. А лич — дух с костяной мукой. И тот, и тот колдуют, атакуют осквернителей родовой гробницы. Это и есть Договор.
— Угу, — охренело покивал я. — Благословлённые, значит, Трибуналом, — на что Ранис кивнула. — Это они с некромантией значит борются, угу.
— Это… — протянула Ранис. — Сложно. Они не покидают усыпальницы, да и если не благословение Трибунала — будут зарождаться личи.
— Между которыми и «благословлёнными» Костяными Лордами никакой разницы, — покивал я.
— Да… Да знаю я, Рарил, что это… глупо выглядит. Но сам смотри: усыпальницы важны, без них количество самоподнявшейся, неконтролируемой нежити вырастает, причём значительно!
— Точно?
— Точно, и не только на Вварденфелле, — покивала Ранис. — Нежить лучше с благословением, чем без!
— Чем? — ехидно оскалился я.
— Не знаю! Но точно лучше! — надулась Ранис, но хмыкнула. — Не знаю, Рарил. Я — не самая верная поклонница Трибунала, думаю временами даже перейти в паству Владыки Магнуса.
— А он это, разве не проделал дыру в виде Солнца, свалив… в смысле, покинув Нирн навсегда? — уточнил я, припомнив нудёж Анаса по космологии Нирна.
— Магнус всегда с нами, в заклинаниях магов и в согревающем дыхании солнца, — явно цитируя, важно огласила Ранис.
— Ну и х…орошо, — вовремя поправился я. — А к чему это мы с тобой?
— А-а-а… — задумалась Ранис, аж остановилась, помотала головой, просияла, вспомнив. — Да, если мы не будем нарушать покой усопших, даже не принадлежа к роду Норвейн, велика вероятность, что высшая нежить не проявит агрессии.
— Но не точно, — ехидствовал я.
— Конечно, не точно, явно же в гробнице сломались какие-то договоры-заклинания или заговоры! — аж топнула Ранис ногой. — Но постарайся не… — задумалась она, формулируя.
— В саркофагах, ища что-нибудь интересненькое, не копаться. И в урны с прахом не плевать, — с серьёзной мордой кивнул я.
— Да, — хихикнула Ранис. — И тогда, возможно, нам просто достаточно будет разрушить скелетов. Возможно — ходячих умертвий. Материальную нежить, а высшая не тронет, храня покой умерших. И да, это не точно, но зачем рисковать?
— Да незачем, — признал я. — Ладо, не очень-то и хотелось. И вообще, нанимателю обчищенная усыпальница может не понравиться. Наниматели — они такие, со странными пожеланиями и не жизненными фантазиями, — задумчиво протянул я.
Тем временем мы вышли к этакому болотцу, начав его огибать. Идём мы идём, я аж вперёд героически вышел, и тут… как я не обделался — не знаю. Выскакивает из мирного такого, с зелёной и яркой ряской и водорослями, с, понимаешь, лилиями какими-то там симпотными и удачно маскирующими запах болота приятным ароматом. В общем, из мирного, небольшого и в чём-то даже симпатичного болотца лютый, грязный, страхолюдный НЕХ! И выпрыгивает, явно имея мою вкусную и питательную персону в виду! Здоровый, как сволочь, метра два с хвостом длиной, под два в холке. С четырьмя многосуставчатыми лапами, с ЛЮТЕЙШИМИ жвалами, метрового размаха! И ещё рогом каким-то подлючим, длиннющим и не симпатичным, типа как у всяких жуков-носорогов, но метра полтора длиной! Рог со жвалами перевешивать должны, и НЕХ этот просто обязан землю своими рогами-жвалами пахать. А он хамски свои долги игнорирует и не пашет! Буркалами противными и круглыми на ниточках на меня пырится, жвалами щёлкает и рогом водит.
Я аж споткнулся, на жопу брякнулся (скорее всего, это меня от жевания и бодания НЕХа и спасло), весьма удачно сбив идущую за мной Ранис с ног. И с грозным писком (чего пищал — не помню, но грозно точно) стал форсированно вспоминать изученное у Анаса и опробованное мной. Тварь на огненные стрелы не особо отреагировала, будучи мокрой и покрытой проглядывающим сквозь грязь и ил хитином зелёного цвета. Но вот молнии её потрахивали вполне эффективно, так что я, всё так же, сидя, устроил электрический стул. Твари электрический, мне — стул.
НЕХ подёргался-подёргался, да и помер, пустив промеж своих лютых жвал поток крови. На удивление — красной.
— И так будет с каждым, кто покусится на мое всё! — грозно, дрожащим от праведного гнева голосёнком, пропищал я.
И даже не матерился в девяносто девять этажей, как первое время появления НЕХа! Обернулся — Ранис на земле лежит, калачиком свернулась, трясётся. Я в первый момент перепугался — ну, толкнул неудачно на какой-нибудь гвоздь растительного или минерального типа. Или как-то умудрился, с перепугу, не только НЕХа поджаривать, но и Ранис. Но, приглядевшись, с некоторым возмущением отметил, что магичка наглым образом ржёт.
