— Так, Ранис, за следующим поворотом — лестница к кузне. Там центурион, постараюсь, не вступая с ним в бой, натравить на него духа.
— Справится? — деловито уточнила Ранис.
— За пару минут — точно, — кивнул я.
— Да ты и быстрее справишься, Рарил!
— А внешняя температура? Если там кузня? — мысленно уточнил я.
— А какая разница-то? Быстрее действовать надо будет, понизить температуру твоему лучу — разница невелика. Правда, быстрее не только из-за центуриона, — уточнил Анас. — Там ОЧЕНЬ жарко, но успеешь.
Так что крался я по лестнице, пригнувшись, с отстающей на десяток ступеней Ранис и слушал повторный инструктаж по «демонтажу сердечника парового центуриона». И начиная потихоньку, впервые за всё своё время бытия черножопым данмером, покрываться испариной. Было реально ОЧЕНЬ жарко.
И вот, наконец, стала видна эта самая кузня — я фактически распластался на ступенях, чтобы не мелькать перед центурионом.
Помещение терялось в темноте вдали, освещено было только пространство в метрах пятидесяти. Этакий не слишком широкий коридор, с верстаками-станками-наковальнями, вдоль стен. Уж чёрт знает, что за приборы. А напротив каждого из них, просто по желобам на стенах, стекала расплавленная… а чёрт знает что. Вязкая, светящаяся от жара масса. Мог быть металл, могла быть порода, или вообще — какая-то теплопроводная, двемерами придуманная фигня.
Но основное внимание привлекал именно паровой центурион, который кузнец. Здоровенная, слегка покачивающаяся с ноги на ногу антропоморфная фигура, башкой фактически под потолок. Башка, кстати, была практически статуей, в отличие от «растянутой», явно деформированной для пребывания в компактной форме, личины сферы. Статуей морды мера с бородой, в открытом с лица шлеме с гребнем. Правая лапа — с здоровенным молотом, левая с каким-то сложным составным инструментом, судя по статике — в том числе и электрическим. Ну и тулово, вполне антропоморфное, с обшивкой в виде изукрашенных узорами доспехов.
— Напоминаю, Рарил, — негромко и довольно напряжённо выдал Анас. — Сердечник находится в тазе этого болвана. Охлаждать надо именно эту часть — так центурион лишится и энергии, и управления. Я спрячусь в потолке — приближаться к нему мне не стоит. Если что-то пойдёт не так, и центурион среагирует — просто бегите вверх. По лестнице он не поднимется, а если и есть какой-то лифт — покинуть нижние ярусы вы успеете, а в привратную башню он попасть точно не сможет.
— Помню-помню, — отмыслил я. — Подморозить задницу, ну или передницу — без разницы. Дальше, Анас: пояс в виде бородатой башки, точнее — крышка. Поворачиваю её по часовой стрелке, открывается рычаг…
— Пять поворотов против часовой стрелки — открывается гнездо сердечника. Он не закреплён, покоится на направляющих, но довольно тяжёл. Впрочем — поднимешь. И действуй быстро.
— А то сгоришь, — хмыкнул я.
— Именно!
— Ладно, поехали, — вздохнул я.
И стал пристально подмораживать центуриону передницу. Тот стоял себе, стоял, подмораживался, я уже почти расслабился, готовясь к марш-броску за сердечником, как эта сволочь дёрнулась и пыхнула паром!
— Сскатина, — почти не слышно прошипел я, но видно — шипеть не стоило.
Потому что центурион рывком повернул торс в сторону лестницы и начал ритмично двигаться. И тут меня проняло — уж не знаю из каких недр себя у меня прям прорезалось морожение. Наверное, жить очень захотелось. Луч стал виден буквально невооружённым взглядом — уж чёрт знает, что там белело и мёрзло, но пару раз выпущеный пар просто осыпался на пол инеем, там испарялся, но уже не столь мощным облаком, и не мешал. А центурион, сделав десяток шагов и занеся мультитул на левой руке — просто рухнул на пол на одиннадцатом. Повезло, что боком. И хорошо, что близко.
— Ходу, Рарил, — причитал Анас.
— Ссссстараюсь, — прошипел через зубы натурально прожариваемый я.
Подскочил, начал расколупывать центуриона, откровенно обжигаясь об его поверхность. И уже с откровенными белёсо-серыми пузырями на руках, со стоном стал вытаскивать сердечник, сантиметров тридцать диаметром и весом кило в сто, не меньше.
Правда, в этот миг мне не просто полегчало — я воспарил. Ранис, перегнувшаяся, тычащая меня жезлом, просто подтелекенезила меня к лестнице.
— Справились! — радовалась она. — Ты как, Рарил?
— Ох…мерзительно, — прошипел я. — Больно, блин!
— И кровь… магическое истощение. Сейчас, — зашебуршала она в сумке. — И о защите от огня не подумала, — протянула она мне склянку.
— Это ладно. Ранис, ты понимаешь, что мы с этой сволочью бы не справились? — хлебнул я зелье.
— Нууу… — посмотрела она на здоровенную тушу центуриона. — Он практически полностью иммунен к магии, но я не думала, что такой большой… Не справились бы, но у тебя есть дух.
— Ага. А старикашка Рин Стумус об этом не знал.
— Ну, может быть… Хотя да, о твоём духе он точно не знал. Но он же… не знаю, — нахмурилась Ранис, растирая мои ласты каким-то зельем, от которого пузыри сдувались просто на глазах.
— В общем… ладно, оттащим ему сердечник, и я задам пару вопросов.
