Долгое время за нашим столом раздавалось чавканье Бога Тысячи Дуростей, мое удовлетворенное фырканье и наши обоюдные тосты, которые были очень путаными, а также произносились с набитым ртом, так что понять из них что-нибудь кто-либо постороннний просто не смог бы.
Фрагмент 246
К нам подошел метрдотель и, дежурно улыбаясь, спросил:
– Может господа изволят…
– Угу! Угу! – одновременно кивнули мы, предаваясь самозабвенному пережевыванию пищи.
Белый пиджак подошел к выступающему ансамблю и чего-то сказал.
Я как раз запивал “мясо в горшочке” бокалом шампанского, когда услышал…
В микрофон, на весь ресторанчик и близлежащие окрестности певец произнес:
– Для наших дорогих гостей с Вершины Мира мы исполним песню “В темно-сером лесу…”
Бог Огня перестал пальцем выковыривать из зубов что-то интересное и озабоченно посмотрел на меня:
– Как они догадались?
– Н-ну… понимаешь ли… э-э… Не знаю!
– Ладно, будем наслаждаться.
Группа запела что-то про то, как в темно-сером лесу, где дубы-колдуны прячут магические кристаллы, а у поганых болот эти же гады вызывают чьи-то тени, так вот, что в этом самом темно-сером лесу обитают великие пофигисты, которые в очень жуткий час собираются на сенокос, дабы доказать всему миру, что никого нет круче их! Непонятно только – при чем здесь сенокос? Других способов что-ли мало? Итак, занимаясь косьбой и укладыванием в скирды растений, занесенных в Зеленую Книгу, эти ребята повторяют очень странные слова. Нечто навроде этого:
А нам все-равно!
А нам все-равно!
Пусть боимся мы
Тумана и Огня,
Смелым будет тот,
Храбрым будет тот,
Кто в самый жуткий час
Им в рожу наплюет!
После последних слов я подавился спагеттиной и долго кашлял. Бог Тысячи Дуростей почему-то захлопал музыкантам, а потом пустился в пляс, скрывшись в толпе танцующих девиц. Он сильно озадачил меня своим поведением.
Я извлек спагеттину из носа и стал ее задумчиво разглядывать. Ну и песенки поются в Даргобаре! Как можно так относится к Богам? “В рожу наплюет.” Надо же! Никакого уважения! Никакой набожности! Сплошное богохульство!
Швырнув макаронину в бассейн золотым рыбкам на корм, я налил себе коньяку.
Фрагмент 247
Вдруг возле стола нарисовался маленький мальчик.
– Дай мне автограф! – попросил он.
– А ты знаешь, кто я?
– Да, – мальчик улыбнулся и стал теребить рукой краешек своей спортивной куртки.
– И кто же?
– Бог Тумана.
– Хорошо, дружище, я дам тебе автограф. На чем написать?
– На лбу, чтоб все видели!
От этого ответа я слегка протрезвел. Такое состояние мне не понравилось – пришлось опрокинуть еще рюмашку коньяку.
– О’кей, приятель! – я устремил взгляд своих туманных глаз на лоб мальчика. Через секунду там образовались три волнистые черты – знак Тумана и слова “Туман во веки веков!” Надпись была несмываемой и походила на татуировку.
– Спасибо! – мальчик уже собирался убегать, когда я его спросил:
– А ты сам-то кто?
– Кришна, – последовал ответ.
Ребенок исчез куда-то по своим делам, а из толпы танцующих вывалился Бог Огня. Был он гораздо пьянее, чем до нашего расставания. Все объяснилось очень просто – он успел выпить за каждым столиком в ресторане. Народ любил Бога Огня…
– Ну как… э-э?.. – спросил он, плюхаясь на стул.
– Вполне на уровне, по-моему. Но песня…
– Не злись на них. За такой хороший прием я готов простить им любую шалость.
– Но и нам пошалить тоже нужно. Самую малость… Чуть-чуть так…
– Позже, – прошептал мне заговорщицким тоном Бог Тысячи Дуростей и нетвердой походкой ушел к девицам, которые звали его танцевать.
Ко мне же пришло второе дыхание по части аппетита. Официант оказался рядом и проворно записал новый заказ: “ Э-э-э… значит чутарик о-о-у… и немного вон того… умгу!.. э-э…”
Подошел метрдотель и осведомился, все ли мне нравится в ресторане, всем ли господин доволен и т.д.
Слегка заплетающимся языком я спросил у него, почему для “гостей с Вершины Мира” исполнена столь похабная песня? И что, вообще-то, один из гостей может обидеться и превратить ресторан в туманную низину, а посетителей вкупе с обслуживающим персоналом в шорохи и скрип деревьев. Как вам это нравится?
Метрдотель загадочно улыбнулся. Голова его вдруг превратилась в голову черного кота. С очень выраженным кошачьим акцентом “метрдотель” сказал:
– Совсем забыл старых друзей и слово “хрёнир”! – и опять улыбнулся, показывая острые кошачьи зубы.
Фрагмент 248
Видимо выпил я все-таки много, так как после этих слов меня вырвало прямо в бассейн. Обидно! Столько всего съел и вот на тебе!
Кот Бегемот присел ко мне за столик и погладил по спине. Рука у него была человеческая.
– Проснись, Спящий! Тебе это только кажется – откуда у Богов алкогольная интоксикация?
В следующий момент вокруг меня что-то изменилось, причем еле уловимо. Я также сидел за столом в компании существа в белом пиджаке и с головой кота, также дробыхала музыка… Вот только в бассейне не плавали остатки моего шикарного ужина и отсутствовал привкус рвоты во рту.
Подошел совсем косой Бог Огня с девицей в обнимку. Во рту он имел незажженную сигарету. Она воспламенилась сама собой, и Бог пыхнул мне в лицо дымом.
