- Я... я не могу. Я остановилась у усаги и мне обещали мне помочь. С маской. Как видишь я еще не решила эту проблему.
- Что?! У этих никчемных зайцев? Да ты шутишь! Ты пошла к ним вместо того чтобы обратиться в общину?! - взьярился Ревер. - Ты о чем думаешь?
Почему-то его слова больно ударили по моему самолюбию. Как умею, так и решаю проблемы. Нечего строить из себя самого умного. Он думает это просто сначала сидеть в башне и ждать неизвестно чего, решиться на самоубийственный шаг, потом плутать по этому бездна его раздери коридору, а затем еще он.... и все остальное!
Я не заметила когда мысли превратились в слова. Стояла посреди улицы и кричала на него. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти прочертили на ладонях кровавые полумесяцы. Ревер тоже не мог оставаться безучастным. Его хвосты взбивали воздух. Его лицо становилось темнее и злее по мере того как он выслушивал новые эпитеты в свой адрес.
Когда полетели искры от скрестившихся призрачных клинков, мы оба были уже не в своем уме. Хотя со стороны я наверно восхитилась представившейся картиной. Высокий пластичный парень, объятый блестящими черными лисьими хвостами, и хрупкая верткая девушка напротив, волосы которой мерцали жемчужным светом и синими всполохами. Всполохи это отблеск моего меча. Я говорила, что я люблю холодное оружие, но для любого йокая это еще и часть души. А ведь не любить свою душу невозможно, правда?
Она может меняться, становиться прочнее любого металла или наоборот без какого либо участия рассыпаться прахом. Своего рода индикатор состояния своего хозяина. Можно менять оружие хоть прямо в схватке. В такие моменты просто не хватает времени проконтролировать преобразование. Можно метать, как звездочки, например, но они распыляться как только контроль ослабнет. Могут прямо в полете. Чтобы подобного не произошло необходимо развивать память, нейронные связи для ускорения мозговой деятельности или что- то в этом духе. Главное не свихнуться в погоне за совершенством.
Мой меч - это чинкуэда, прямой короткий меч с обоюдоострым клинком и очень широкий у рукояти. Ревер материализовал два: дзюттэ -тупой граненый кинжал (хотя на вид больше на дубинку похоже) с односторонней изогнутой гардой, и шото - короткий меч, напоминающий по виду катану.
Мне приходилось очень сложно для того чтобы успеть блокировать два клинка. Все меня обижают! Дзюттэ поджидал момента чтобы крюком вырвать моё оружие. Шото активно атаковал. А моя чинкуэда только и порхала в попытке не дать добраться до меня. У Ревера вообще стиль схватки напоминал мясорубку своей скоростью и неотвратимостью. Он как будто нападал сразу со всех сторон. Пока я только отступала, перепрыгивая через ограждения, не к месту посаженные клумбы, даже через людей и альдов. Некоторые в ступоре замерли, некоторые наоборот решили посмотреть поближе и попали под ноги. Кое-что из этого (я про ящики или корзинки, а не то о чем вы подумали!) мне очень помогло, так как метким пинком легко превращалось в отвлекающий маневр или даже грозное оружие.
Скакали мы от силы минут пятнадцать. Вот мы сплетаемся на короткой дистанции в клубок, вокруг которого свистять кончики мечей, а потом рассыпаемся, чтобы замереть напротив друг друга, как дворовые мартовские коты. Мы оба промокли от пота, кожа под маской немилосердно чесалась, волосы влажной сетью опутали головы, из горла вырывались хриплые с присвистом вздохи.
- Мир, - то ли спросил, то ли постановил Ревер и первым убрал свое оружие. Я без промедления последовала его примеру. Оглянувшись вокруг мы как будто очнулись ото сна, удивленно рассматривая раскуроченную улицу. Разбитые окна, вывороченные двери, даже пробитая стена имелась. Прохожие все же разбежались. К счастью. Какие они молодцы.
В шоке прошептала одними губами: "Бежим!", и мы рванули с места с новыми силами. Свернули куда-то не туда, попали в тупик. За нами не гнались, но за лучшее мы предпочли не возвращаться. Взялись за руки и в раскачку, как на качели, взбежали по стене. Вместе ухватились за вершину, дальше оставалось только подтянуться и рвануть как нашкодившим подросткам по крышам.
Мы мчались наперегонки только ветер свистел в ушах. Ревер пользовался преимуществами кицунэ и легко проскальзывал сквозь небольшие преграды или подъемы. Мне же приходилось попотеть, подпрыгивать аки горный козел или подныривать. Раз мне не повезло: не глядя последовала за Ревером и влетела прямо в стену. Мой прыжок должен был быть чуть в сторону, где заканчивалась расположение печной трубы, чтобы ухватиться за скат крыши. А сейчас подо мной даже окон нет, цепляться не за что. Приготовилась всеми возможностями тормозить падение. Сердце настороженно притихло. Я чувствовала как оно недовольно бурчит: "Снова?! Сколько раз необходимо упасть, чтобы понять что это делать не надо? Одного раза должно быть достаточно! А мы? Зачем мы снова падаем?! А?! Я тебя спрашиваю?!". Я благоразумно молчала.
