— Дима, доброе утро. — Стриженов нервно покосился на часы, судя по всему, в Москве было около восьми утра. — Послушай, твоя мама жива, я нашел ее. Сейчас дам трубку…
Стриженов хотел еще что-то добавить, но в трубке раздался такой отчаянный, мучительный стон, что он просто не решился ничего говорить. Журналист протянул Лисе телефон и побыстрее вышел из палаты, чтобы не слышать, как рыдает Алиса, как шепчет прерывающимся голосом сыну, что скоро вернется домой.
Дмитрий вышел на крыльцо клиники и нос к носу столкнулся с врачом. Тот курил, задумчиво рассматривая крупные снежные хлопья, медленно оседающие на асфальт.
— Хотите? — Врач вытащил пачку сигарет и протянул Стриженову.
Журналист кивнул, взял угощение, глубоко затянулся.
— Первая за десять лет, — констатировал он, выдыхая дым.
Врач понимающе кивнул.
— Час назад звонил Вильмар, он знает, что на дежурстве мне можно звонить в любое время, — сказал врач, продолжая рассматривать снежные хлопья, — говорит, вас вчера вечером искали. Какой-то человек звонил хозяину хостела, расспрашивал о новом постояльце. Кетиль сказал, что вы поехали на перевал. Большего он тогда не знал.
— А сейчас? — настороженно уточнил Стриженов.
Врач усмехнулся:
— И сейчас не знает. Вильмар сказал, что отвез вас в соседний город. Он не болтливый. Про больницу и девушку никто не знает.
Стриженов внимательно посмотрел на врача, размышляя, стоит ли ему что-то объяснять, о чем-то просить или лучше поблагодарить за информацию и поскорее уехать. Выбрал второе. И, поблагодарив, спросил, когда они с Лисой смогут отправиться в Рейкьявик.
— Я зайду к ней утром, — доктор потушил сигарету и собрался возвращаться в клинику, — если все нормально, сможете ехать. Здесь ей оставаться небезопасно. Кто-то вас ищет.
Он хотел уйти, но остановился и, не глядя на Стриженова, через плечо сообщил:
— Я все думал о вашей подруге и ее вопросах. Вспоминал, как звали мальчика, о котором она спрашивала, и ведь вспомнил — Дарри Бьорнсон. А еще у него был друг, приезжал к нам на лето из Рейкьявика, — Рагнар. Вам это поможет?
— Да. Поможет, — кивнул Стриженов.
Стриженов с наслаждением докурил сигарету и вернулся в палату к Лисе. Она сидела на больничной кровати, бледная, уставшая, но с совершенно прямой спиной, и внимательно смотрела в еще темное окно.
— Детям сказали, что я погибла, — Лиса растерянно посмотрела на Стриженова, — разбилась на перевале.
— Да, я знаю. — Дмитрий отвел глаза.
— Они все поверили в это. Девочки, Дима и Олег.
— Нет. Твой сын не поверил. Он звонил мне, просил выяснить, что случилось, — Стриженов покачал головой, — он умный и сильный, такой же, как ты. Из него выйдет хороший журналист.
Лиса перевела на Стриженова странный, отсутствующий взгляд и слегка кивнула. Но Дмитрий видел, что она думает о чем-то другом. Думает мучительно, словно переживает новое потрясение.
— Олег сказал детям, что я умерла, — наконец произнесла она очень отчетливо.
— Знаю.
— Почему? Почему он так сказал? Он ведь не знал наверняка. — Лиса говорила медленно и спокойно, но по ее щекам текли слезы.
На секунду Стриженову захотелось промолчать или сказать, что он не понимает поступок ее мужа. Но он не смог. Это была бы ложь.
— Алиса, — тихо начал он, — думаю, Олег просто хотел защитить ваших детей от неизвестности, неопределенности. Она страшнее горя утраты. Уж ты-то должна знать.
Она подняла глаза и долго, внимательно смотрела на Стриженова, не произнося ни слова. Он не выдержал, поежился под ее взглядом и отвернулся.
Несколько минут в палате было тихо. Только часы тикали на стене мерно и монотонно.
— Какой у нас план? — прервав затянувшееся молчание и вытерев заплаканные глаза, спросила Лиса.
— Позавтракать, — Стриженов улыбнулся подруге, — врач сказал, тебе нужно хорошо питаться.
— А потом? Я серьезно! — Лиса недовольно мотнула головой. — Он будет меня искать. Как только узнает, что я жива, снова станет охотиться. Он одержимый. Ты просто не понимаешь.
— Понимаю, Алиса, понимаю. Он здесь, в городе. Ищет нас обоих. Дарри Бьорнсон — убийца Бьянки. А мы с тобой единственные, кто об этом знает.
Лиса подняла на Стриженова свои большие медово-карие глаза.
— Дима, он не остановится, пока не убьет нас. — Она помотала головой. — А я не остановлюсь, пока не отправлю его в тюрьму, хотя лучше бы сразу на гильотину. Давно ты понял, что Бьянку убил Дарри?
— Несколько часов назад. Видишь ли, мне никто не признавался в причастности к преступлению. Пришлось во всем разбираться самому. Сравним выводы? Давай так, я добуду для тебя в автомате круассаны и кофе, а ты расскажешь про встречу с Дарри и твое дальнейшее расследование. Идет?
