И как это понимать? Богатое воображение тут же подкидывает несколько версий, куда в такое время мог деться муж, и почему его помощнику не хватает смелости сообщить мне об этом. Мерзкая ревность тут же поднимает голову и расправляет плечи. Затолкать её обратно в дальний сундук не выходит. Пока Макар подбирает слова, я уже успеваю нарисовать себе кучу картинок с цензом восемнадцать плюс, на которых мой муж в главной роли.
— Вы телевизор сегодня смотрели? — наконец выдаёт помощник.
— Нет, как-то не до того было. А что там?
Не нравится мне его тон и загадки. Хватаю пульт и начинаю лихорадочно переключать каналы. Что ищу — не знаю.
— Местные новости?
— Да…
Ничего не нахожу, по всем каналам идут какие-то фильмы или передачи.
— Макар, я не могу ничего нащёлкать! — я на грани истерики. — Скажите, что именно искать, я посмотрю в интернете.
Видимо, у Вити в округе что-то произошло, и он, как депутат, должен присутствовать на ликвидации последствий. Это — вполне правдоподобное предположение, цепляюсь за него, как за спасительную соломку.
Макар опять замолкает. И я вдруг понимаю, что он не молчит, подбирая слова, а отключает звук. Так, будто советуется с кем-то, что мне можно сказать, а что — не стоит. Пауза затягивается, я же лихорадочно листаю новости на ноутбуке. И ещё до того, как помощник вновь подаёт голос, я останавливаюсь на сообщении о покушении на мэра.
Около полудня делегация из мэрии прибыла на открытие отремонтированного и переоборудованного диагностического отделения городской больницы. Всё случилось в считанные секунды. Когда мэр с охранниками вышли из машины и направились ко входу в больницу, из проезжавшего мимо автомобиля раздалась автоматная очередь. Два человека убиты, ещё несколько ранены. Ни имён, ни подробностей не сообщается.
Но какое отношение к этому может иметь Витя? У него сегодня встречи совсем в другом месте. Я слышала, что их семейная фирма участвовала в финансировании этого проекта. И его отец собирался присутствовать на открытии. Может быть, свёкор был там вместе с мэром и его ранили, а Витя поехал к нему в больницу? Но почему тогда он не позвонил и не сообщил об этом?
Наверняка мне нужно быть рядом с ним. И хотя с родителями мужа у меня натянутые отношения, правила приличия никто не отменял. Там могут быть журналисты. Да и вообще, не стоит давать лишний раз повод для слухов.
— Макар, так что случилось? Что-то с Борисом Григорьевичем? Его ранили? Он в больнице? Витя к нему поехал? Я тоже должна там быть? — тараторю со скоростью пулемёта.
— Олеся, извините, я не в курсе подробностей. Думаю, когда вы понадобитесь, с вами свяжутся.
Что за бред? Причём тут «когда понадоблюсь»? Я хочу быть рядом с любимым мужем в трудную минуту, когда он наверняка нуждается в моей поддержке!
Торможу себя и не вываливаю своё возмущение на Макара — вряд ли помощник Виктора знает о состоянии его отца, тем более что время уже нерабочее.
Набираю Вите, но телефон отключён. Логично, если он у отца в палате… А мог бы просто поставить на беззвучный! Так он хотя бы увидел, что я волнуюсь. Злюсь за то, что он мне ничего не сообщил, будто я — не жена, а пустое место. Ну как так-то? Ведь всё у нас было так хорошо…
Вконец измучившись от волнений и обиды, звоню свекрови. Она точно в курсе происходящего.
— Диана Александровна, здравствуйте. Я весь день сегодня не могу связаться с Виктором, волнуюсь. А сейчас вот Макар мне сказал…
Она не дослушивает мою запинающуюся речь и перебивает:
— Витя в тяжёлом состоянии.
— Что?
Она сказала: Витя? Я не ослышалась? Но он там причём? Может, она оговорилась? Но на всякий случай тут же уточняю:
— Что с ним? Где он?
— Ой, только твоих истерик сейчас не хватает, — отвечает с раздражением.
— Я всё поняла, уже успокаиваюсь и беру себя в руки. Так где он? В какой больнице? Я сейчас приеду!
— Зачем тебе ехать? Сиди дома и занимайся ребёнком. Журналистов сюда всё равно не пускают.
Причём тут журналисты? Неужели она не понимает, что я волнуюсь? А теперь, когда я узнала, что с ним что-то случилось, то я вообще уснуть не смогу!
— Нет-нет, я должна его увидеть. Понимаете, у меня с утра сегодня душа была не на месте, я вся извелась… Как чувствовала. Мне обязательно нужно с Витей повидаться!
— Тебя к нему всё равно не пустят, он в реанимации. Да и поздно уже, время для посещений до семи вечера.
— А вы… там?
— Я — конечно, я же мать.
Хочу закричать, что я — жена и имею право находиться рядом с мужем. Они не могут мне запретить! Но вовремя останавливаюсь и пытаюсь говорить как можно спокойнее.
— В какой он больнице? Я попробую, попрошу, может быть, и меня пустят.
— Я же сказала — нет, не до тебя тут, — произносит сухо и безапелляционно, будто робот.
Какие же мои свёкры всё-таки тяжёлые люди! Ну что ей стоит войти в моё положение и помочь? Или хотя бы проявить сочувствие и поговорить другим тоном…
— Но вы можете мне хотя бы сказать, что с ним случилось?
Я по-прежнему ничего не понимаю! Ну не мог же Витя оказаться рядом с мэром во время покушения? Тогда что с ним, и причём тут мэр?
