Она очень боялась, что на нее нахлынут горькие воспоминания, но такого не случилось. Родной лес будто был рад ей. Щебет птиц, шуршание мелких зверей, ковер палой листвы под ногами и запах прели заставляли почувствовать себя счастливой, не пропуская в сердце ничего, кроме светлой грусти по несбывшемуся.
Но эта грусть давно уже стала частью ее.
Радим шел рядом. Не путался под ногами, но и не отходил от нее далеко, всегда находясь рядом с ней.
Теперь он всегда был рядом.
Когда они вышли к опушке, она уже немного взопрела: солнце палило нещадно. Как и в тот день, когда пришли мары.
Как и в тот день, когда она, несмышленыш, встретила рыжего мальчишку, ставшего для нее всем.
Вечером станет холодно. И только в ее силах решить: будет ли этот холод могильной стужей или просто свежим ветром, приносящим облегчение.
– Ну что, родной? Давай сделаем это. Нет смысла тянуть. Когда-то Душица сказала мне, что я все равно однажды войду в Тихую Падь. Я ей не поверила. Но она права. Есть то, чего не избежать. Мы сделаем правильный выбор. И сегодня мы поймем, какая из дорог – истинная.
Радим фыркнул. А потом сделал круг вокруг нее, гладясь о ноги. Это значило, что он согласен.
Все ее дороги ведут в Тихую Падь. А вот выйдя из нее, ей предстоит сделать выбор. Простой и ужасный одновременно.
Ей суждено уничтожить эту деревню.
Или спасти.
– Знаешь, я так и не поняла, какой же камень положила тетушка. Что я увижу, когда встану на распутье? – она медленно двинулась к частоколу, и лис шел рядом с ней, нервно подергивая хвостом.
Деревня была все ближе, и ворота были открыты. Она видела, как люди выходят из деревни, и идут туда, где когда-то была Безымянка. Может быть, озерцо вернулось в свои берега?
– Как бы я хотела вернуть тебя…
Радим сердито клацнул зубами. Он не любил, когда начинала разговор о его возвращении. Наверное, ему было очень горько от того, что он вынужден жить в шкуре животного.
Они медленно приблизились к воротам, и вскоре их начали замечать. Теперь, когда глаза выдавали ее, она не могла притвориться простой крестьянкой, посетившей деревню ради встречи с мнимыми родственниками.
Но ночью ворота закрыты.
Она вглядывалась в лица, ища черты тех, кто когда-то были ее друзьями, но каждый, кто встречался на пути, казался ей незнакомцем. Как будто она не в ту деревню пришла.
Крестьяне расступались, глядя на нее с любопытством, но и не подходя близко. Ей очень понравилось, что на их лицах не было враждебности.
Они ведь всегда были добры к ней. И к Душице.
Встав перед воротами, она глубоко вздохнула, решаясь. Сухой ветер лениво играл в ее волосах, не давая никакого знака. Уж лучше бы он дул ей в спину, тогда она точно знала бы, что время действительно пришло!
А что если она ошиблась? Что если она просто торопит события?
Но назад дороги нет. Будет глупо разворачивать сейчас.
И, глубоко вздохнув, она шагнула за ворота, впервые в жизни ступив на деревенскую землю.
Она даже боялась, что сейчас посреди ясного неба грянет гром, сверху польется дождь из жаб или случится еще что-нибудь ужасное. Но нет. Даже ветер покинул ее волосы, найдя себе новое развлечение: вертеть деревянные флюгеры на домах.
Во все стороны, как будто издеваясь.
Делай выбор, ведьма, но вот только правильное решение тебе никто не подскажет!
– Покажешь дорогу к своему бывшему дому? – спросила она у лиса, который настороженно зыркал по сторонам, прижавшись к ней. Не всякий крестьянин потерпит лису рядом с курятником, и если бы не ее очевидный ведьминский облик, Радима давно бы уже подстрелили.
Он фыркнул, оскалился и посмотрел на нее, будто предлагая уйти.
– Ну уж нет! – заявила она. – Раз уж я сюда зашла, я здесь погуляю! Давай, не трусь!
Радим оскалился еще сильней, показывая, что он не трусит, а просто считает ее не очень умной.
– Ничего они мне не сделают, – улыбнулась она. – Даже если узнают.
Лис обреченно вздохнул и, взмахнув хвостом, потрусил вперед. Как будто минуту назад не жался к ней.
Она последовала вслед за ним, не забывая глазеть по сторонам. Деревенские смотрели на нее, но, заметив яркие глаза ведьмы, быстро отходили в сторону. Шепотки за спиной не раздражали ее. Она легко могла послушать, что говорят люди: ветер-слуга донес бы до нее их слова, но она не хотела.
Пусть.
Главное не бегут с криками, да не готовят топоры. А со всем остальным можно справиться.
Домики были красивые. Чистенькие, с резными ставнями, да украшенными колокольчиками крылечками. Как будто восемь лет назад здесь не было пожара.
А ведь он был. И если бы не она – от всего этого остался только пепел.
Радим свернул на одну улочку, потом на другую, и она поняла, что несмотря на долгую дружбу, он не сказал ей, что жил в западной части Тихой Пади. В самом бедном районе деревни.
Она осознала, что когда они впервые встретились, она смотрела на его дом сквозь щель в частоколе.
– Почему ты молчал? – спросила она, когда он остановился у покосившегося домишки, который, казалось: дунешь – упадет.
