Даже при большом желании воплотить подобные мечты в жизнь было невозможно. Пройдитесь по улице Интернациональной, сохранившейся с того времени почти в неизменном виде, и попробуйте разместить там кафе, магазины, галереи. Да и Арбат раза в три шире Немиги. Жизнь на ней далека от комфорта. Хотя, если внимательно всмотреться в проект новой Немиги Мусинского, вы сможете увидеть и пешеходные зоны, и кафе, и галереи. И все это расположено на втором уровне, а на первом уровне, как и сейчас, запроектирована проезжая часть.
Не могу удержаться, чтобы не напомнить, как выглядел этот район в 1960-е годы.
Но основная проблема Немиги таилась в ее подземной части. В 1924 году протекавшую по улице реку, которая к тому времени представляла собой ручей, спрятанный под деревянным настилом, одели в бетонный коллектор. За сорок лет он пришел в негодность. Его раскопали, реку пустили по трубам, из-за чего улица стала еще уже, использовать транспорт на ней было практически невозможно. А город остро нуждался в транспортной артерии, которая разгрузила бы Ленинский проспект.
Перед Сергеем Мусинским и его коллегами стояла чрезвычайно сложная задача. Нужно было при минимуме выразительных средств (борьба с архитектурными излишествами все еще продолжалась!) создать ансамбль, который не уступал бы по красоте главному проспекту столицы. И он решил ее блестяще. Вглядитесь в снимок. Вот такой могла быть Немига!
Конечно, то, что видят минчане на Немиге сегодня, далеко от первоначального замысла. Не вина, а беда Сергея Мусинского, что его проект не был реализован в полном объеме. Не могу принять на себя всю ответственность за это и я, поскольку с 1972 года, когда застраивалась Немига, был уже отстранен от руководства городом. Могу лишь высказать свое мнение о том. что произошло.
На осуществление всего комплекса строительных работ по реконструкции Немиги требовались большие средства. Их не хватало. Возможности самого города были ограничены. Смета утверждалась в Москве. Союзных чиновников не слишком волновало, как будет выглядеть Немига. Все еще продолжался строительный бум с «хрущевками». И финансирование начали потихонечку урезать, упрощая проект, подгоняя его под общие стандарты. Мусинский изо всех сил боролся за свое детище. В прессе появилось несколько его публикаций, в которых он давал резкую отповедь городским и строительным чиновникам. Но это уже был глас, вопиющий в пустыне.
К счастью, многим другим проектам С. С. Мусинского повезло больше, в них сохранен первоначальный замысел автора. Эти здания поистине украшают наш город. Один из них - здание Мингорисполкома на площади Ленина (Независимости). Строительство этого здания имеет свою историю. Откровенно говоря, строили мы его, не имея бюджетных ассигнований, на деньги, которые нам предложило Министерство строительства БССР. Министр Иван Михайлович Жижель поставил условие, что мы с ним поделимся частью площадей. Так оно и получилось - часть здания занимали службы Минстроя, а часть Мингорисполкома. Только мы построили корпус - звонок от Сергея Осиповича Притыцкого, в то время Председателя Комитета партийного контроля.
- Слушай, у тебя большое здание на площади Ленина. А мне не хватает места для аппарата, выдели мне один этаж.
Ну что тут скажешь, предлагаю:
- Приезжайте, я покажу Вам наши хоромы.
Он приехал, посмотрел здание, увидел, как плотно размещены сотрудники исполкома и, вняв моим доводам, отказался от своей идеи.
Единственная вина Петра Машерова заключалась в том, что он не смог отстоять проект Мусинского. Почему?
Выскажу предположение, которое, знаю, не понравится приверженцам Петра Мироновича. Они сегодня идеализируют его образ, умалчивая о некоторых чертах характера. Машеров не был совсем уж безгрешным. В отличие от Мазурова, которого не слишком интересовало, как к нему относятся в Москве, Петр Миронович всегда и во всем старался угодить союзному центру.
Существует легенда, что Брежнев невзлюбил Машерова после того, как он в начале 1970-х годов воспротивился своеобразной продразверстке. Минчане со стажем помнят, что в 1960-е годы в Минске было изобилие мясных и колбасных изделий. Причем гораздо более высокого качества, чем нынче, с минимумом пищевых добавок. Белоруссия добросовестно выполняла планы поставок в закрома Родины, но поскольку по производству мяса и мясных продуктов на душу населения мы не уступали даже Америке, излишков с лихвой хватало для того, чтобы не было дефицита. Перед каждой моей поездкой в Москву столичные коллеги наперебой просили привезти белорусской колбаски твердого копчения. Говорили: «Больно уж она у вас хороша!»
