«В обстановке неслыханного террора, когда многие местные работники потеряли веру в победу нашей страны, тов. Машеров с большой решительностью и исключительной осторожностью объединил вокруг себя молодежь м. Россоны… Первый организатор партизанского движения в Россонском районе Витебской области, которое в дальнейшем выросло во всенародное восстание и создало огромный партизанский край в 10 тысяч квадратных километров, полностью сбросивший немецкое иго, восстановивший Советскую власть. Дважды раненный, товарищ Машеров за время двухлетней борьбы с немецкими захватчиками проявил личное мужество и отвагу, отдавая все свои силы, знания и способности этой борьбе и не жалея своей жизни».
После освобождения Беларуси, стиюля 1944 года, работа лпервым секретарем Молодечненского, Минского обкомов ЛКСМБ. С июля 1946 года секретарь, а с октября 1947 года - первый секретарь ЦК ЛКСМ Белоруссии. В июле 1954 года был избран вторым секретарем Минского обкома партии, а в августе 1955 года - первым секретарем Брестского обкома Компартии Белоруссии. С 1959 года - секретарь, с 1962 года - второй секретарь, с марта 1965 года - Первый секретарь ЦК КП Белоруссии. В 1978 году ему присвоено звание Героя Социалистического Труда.
С Петром Мироновичем Машеровым мне приходилось многократно сталкиваться и в официальной, и в неофициальной обстановке. Не могу утверждать, что знал его близко, все-таки нас разделяла довольно большая дистанция в служебной субординации. Но имел возможность оценить его лидерские и человеческие качества. Безусловно, это был выдающийся, по-настоящему талантливый руководитель. И в то же время человек, не лишенный недостатков.
Вспоминается одна из рабочих встреч. Уже будучи во главе республиканской партийной организации, вызвал к себе меня и второго секретаря горкома партии Савельева для обсуждения плана торжественных мероприятий, приуроченных к очередной годовщине освобождения Минска от немецко-фашистских захватчиков. Вопросы задавал конкретные. Таких же конкретных требовал от нас и ответов. Причем старался вникнуть даже в мелочи. Савельев в деталях путался. И это злило Машерова. В один из моментов он не выдержал:
- Разве можно с таким равнодушием относиться к нашему героическому прошлому? У тебя душа, как суконка!
Это не было грубостью, которая, что греха таить, в арсенале иных руководителей является чуть ли не главным инструментом управления; вполне естественная реакция на безразличие к теме, близкой его сердцу. Может, лишь не совсем в адекватной форме.
Как у Патоличева и Мазурова, у Машерова люди всегда стояли на первом плане. В 1970-е годы на юге Белоруссии произошло сильное наводнение. Районный центр Давид-Городок практически полностью оказался затопленным, там можно было передвигаться лишь на лодке. В то время я занимал уже пост начальника Главного управления шоссейных и автомобильных дорог и сразу же выехал на место природного катаклизма. Довелось вместе со спасателями вывозить жителей в безопасную зону. В числе эвакуированных оказалась роженица. Жалею, что не спросил тогда имени этой женщины, интересно было бы узнать судьбу ее ребенка. Вскоре на вертолете прилетел Машеров и попросил провезти его по всему залитому водой поселку. Оказавшаяся в моем распоряжении плоскодонка с мотором была довольно хилой, и я попробовал было возразить, на что Петр Миронович отреагировал весьма резко:
- Делайте, что вам говорят!
Он покинул Давид-Городок лишь тогда, когда лично убедился, что жизни людей уже ничего не угрожает. Когда я однажды рассказал об этом эпизоде одному из нынешних руководителей, он спросил:
- А на чем плыли охранники Машерова?
Не было охранников! С простыми людьми руководители советской формации общаться не боялись. Собственными глазами видел, как Машеров, приземлившись однажды на вертолете прямо на поле, где шла уборка зерновых. Подошел к механизатору, который копался под испорченным комбайном, пожал его замасленую руку.
- Что, поломка?
Комбайнер лишь горестно вздохнул. Машеров провел с ним, наверное, полчаса: расспрашивал о конструктивных недостатках отечественной сельхозтехники, подавал гаечные ключи.
А иной раз, пролетая над Брестчиной, мог в нарушение всякого графика сказать:
- А давайте приземлимся у Бедули! Давно его не видел.
К председателю колхоза, дважды Герою Социалистического труда Владимиру Леонтьевичу Бедуле, как и к другим знатным хлеборобам, Машеров относился с огромным уважением, всячески опекал их. Каждая такая встреча выливалась во взволнованный разговор о судьбе урожая, о проблемах сельских тружеников. В них на равных с руководителем хозяйства и страны принимали участие рядовые труженики. Никого из них, естественно, не обыскивали, не пропускали через металлодетектор. Да и слово-то таких тогда не знали.
