Если верить Пантелеймону Кондратьевичу, а не верить ему у меня нет оснований, Сталин, озабоченный сообщениями о том, что НКВД чересчур усердствует в выявлении «врагов народа», поручил ему проверить их достоверность в Сталинградской области. Факты подтвердились, за что вождь якобы строго выговорил наркому НКВД. Направляя Пономаренко в Минск, Сталин также посоветовал ему разобраться с репрессированными. На вопрос «Как это сделать?» ответил: «Идите в тюрьму, изучайте дела, беседуйте с заключенными лично, и, если убедитесь, что человека посадили ни за что, сразу отпускайте на свободу». На опасение, что местные ведомства, повинные в репрессиях, будут противостоять ему, Сталин сказал: «Ведомств много, а Первый секретарь ЦК один».
Выполнил ли Пономаренко наказ вождя, неизвестно. Но о том, что он не боялся приструнивать органы НКВД, рассказывали многие. Родственник знаменитого архитектора Иосифа Лангбарда вспоминали в печати, что именно вмешательство Пономаренко помогло вызволить из тюрьмы его жену Ольгу, арестованную по личному указанию Берии. После этого oна была даже приглашена на прием к Сталину.
Другие, правда, большей частью те, кто никогда с Пономаренко не встречался, обвиняют его в антисемитизме, в насильственной русификации, в гонениях на творческую интеллигенцию и даже в непосредственнон участии в репрессиях.
Я - не следователь, не судья и не могу быть владельцем истины в последней инстанции. Однако, как очевидец тех событий, которые происходили в Белоруссии в период руководства ею Пономаренко, могу сказать, что у тех, кто сталкивался с ним, преобладали позитивные отклики. Достоверно известно, что Лаврентий Берия недолюбливал Пономаренко и копил на него компромат. Однажды близкие Пантелеймону Кондратьевичу люди сообщили о том, что готовится его арест за потворство «врагам народа». Пономаренко решил действовать на опережение. Поставил всех в известность, что едет в командировку в Могилев и вернется поздним вечером. В Могилеве провел небольшое совещание, но уехал не в Минск, а в Оршу, а оттуда - поездом в Москву. Рассказал обо всем помощнику Сталина Александру Поскребышеву, с которым поддерживал доверительные отношения. Тот посоветовал:
- Оставайся в Москве и жди моего звонка. Я попрошу Иосифа Виссарионовича принять тебя. Но не находись подолгу на одном месте, чтобы ищейки Лаврентия не перехватили тебя!
Пономаренко так и сделал и через три дня оказался на приеме у вождя. Рассказал о том, что Берия и его ведомство устроили в Белоруссии настоящую охоту на видных людей, верой и правдой служащих государству Подготовили материалы для ареста народных поэтов Белоруссии Янки Купалы и Якуба Коласа, что может иметь крайне негативный резонанс. В заключение сказал:
- Зная, что, сдерживая их пыл, я действую по вашему поручению, чтобы развязать себе руки, сфабриковали дело против меня.
Сталин отнесся к этой информации серьезно. В результате и сам Пономаренко, и народные песняры остались на свободе.
Поэт Петрусь Бровка рассказывал мне, что Пономаренко помог избежать лап Цанавы и ему, и Кондрату Крапиве, и многим другим деятелям литературы и искусства, хотя, конечно, возможности даже Первого секретаря ЦК партии были не безграничны.
Возможно, во всех этих рассказах есть преувеличения. Но легендам, сочинявшимся в момент тех или иных исторических событий, я доверяю больше, чем интерпретаторам Истории спустя полвека…
Кирилл Трофимович Мазуров
Для меня в ряду руководителей Республики Кирилл Трофимович стоит особняком. Никогда, ни до него, ни после не было на высшем посту такого талантливого и мудрого организатора, теоретика и практика. Все, работавшие с ним, отмечали его масштабность мышления, кругозор, образованность по всем направлениям жизни, персональную ответственность за порученное дело. Его отличали природный ум, трудолюбие, исключительная простота и скромность.
Вспоминается один эпизод в пору моего обучения в Москве, в ВПШ при ЦК КПСС.
Я сдавал индивидуальные задания одному из старейших профессоров школы, члену партии с дореволюционным стажем.
После моих ответов он остался доволен и, узнав, что я из Белоруссии, спросил: «А вы знакомы с Мазуровым?». «Конечно, - ответил я, - это мой непосредственный руководитель». - «Вам повезло, какой глубокий человек, какой мужицкий ум».
Кирилл Мазуров неоценим и в истории города, и в развитии Республики. Я буду еще много раз упоминать его имя в этой книге.
