– Расправу задумали, если короче, а меня с дамой сердца не заметили, – Сеня рассказывал нервно барабаня кожаную обивку руля, – не заметили пока мужика в мешке не кокнули, а мы стали опасными свидетелями, коих ни один порядочный мафиозник не оставил бы в живых.
– Но наш босс человек великодушный, – добавлял Глеб.
– Ага, как пуля в колено. Потом, г-рит этот кудрявый мне – “убей подружку, закопай поверх нашего клиента и мы тебя примем к себе, иначе ляжешь сам, а она будет свободной”, кидает перед нами пистолет, а я же не долбоеб, выхватил его и бабах куда-то в сторону этих “миротворцев”.
– Убил?, – бросил заинтересованный взгляд Валя.
– Да, блять, к кому я тебя везу спрашивается.
– Попал?, – переспросил парень.
– Ага.
– В босса?
– В Глеба! Зарядил этому дурню в руку! Сказал патлатый тогда – “будете напарниками”, стрельнул подружке промеж глаз. Закопали и мужика неизвестного и девку невинную, та уехали с концами, Глеба перевязывать.
– Тебе было обидно?, – странную дружественную привязанность испытал Валерьян к Арсению.
– Вот это кольцо, – он поднял указательный палец и сверкнул серебряной побрякушкой, – мне позволили снять с пальца, оставить на память. Всегда когда я чувствую себя хуево, или когда у Глеба передоз, вспоминаю её мертвецки холодные руки, и голос, что успокаивал вечно недовольного, трижды в сраку выебанного, меня.
Остаток дороги они провели в тишине.
* * *
– У него другая напарница, Борис, – секретарша Света только и спешила радовать молодого блюстителя порядка новостями, – начальство хочет послать тебя на другое дело.
– Правда что ли?, – мальчишка не знавал горя, на его полном лице всегда сверкала радостная улыбка, которая могла перейти в заливистый смех. Парень начинал держатся за объемное пузо и громко хохотать, – ну и какое дело могли предложить тому, кто все время только и бегал за разверстым плащем Мирона Валентиныча?
– Тебе ничего и не предлагают, парень. Это приказ начальства, они считают, что ты уже готов к собственному делу, – выглядела она не свежо, от слова совсем. Даму жизнь не щадила, казалось, что еще чуть и она срастется со своим рабочим местом и станет частью фауны этой комнаты, в глубоких морщинах поселятся жуки, а из кончиков острых пальцев полезут корни деревьев.
– Вы, как всегда, очаровательно строги, Светочка, – Боря не любил когда люди общаются формально, когда серьезность отношений переваливает в подобие общения с британской королевой, – расскажите хоть, что за дело?
– Секта, ну и или что-то подобное. Поступило заявление от водителя маршрутки, что обычно ездит в то село, мол “бесовские вещи там происходят”.
– Точнее?
– Точнее узнаешь сам, Борис, – проскрипела в ответ женщина.
– Задачу принял, только сначала надобно бы собрать вещи кое-какие, – на этой ноте он просунул руки в карманы своих кремовых джинс, достал оттуда деревянную расческу и расслабленным движением провел вверх по шевелюре, – новая напарница значит-ся, интересненько. Как можно считать напарницей случайную девку с дороги? Чем она поможет расследованию больше чем я? Хмпф, но если
– Она ценный свидетель, – будто спрятавшись где-то в тени, говорил следователь, – ничего личного, парень, – выпустив сигаретный дым сквозь зубы, закончил он.
– Ох, я вас и не заметил, – улыбнулся бывший напарник, – как там дело с Видоплясовым, почему не задержали его?
– На домашнем аресте паренек, – хитро ухмыльнулся Мирон, – я в процессе расследования.
– Разве Выговский и все буча с ним не связана с картелем? Я думал, что это ваша последняя зацепка по тому делу.
– Обвинения Видоплясова сфабрикованы, подстроены кем-то важным, пацан мешает. Неизвестно кому он перешел дорогу, но картель тут несомненно замешан.
– Как и побег?
– Да, полагаю, связь есть, но я её не вижу.
– А если предположить, что это таки театрал избил учителя?, – говорил Борис собирая вещи со стола в кожаную сумку.
– Мотива-то нету, Борь. Я ведь его знаю, он кореш сына моего.
– Вероятно, молодежь не договаривает вам, скрывают очень важный элемент дела, который вы не видите. Может девушка также играет роль в этой истории, она же приехала вместе с Видоплясовым, а потом замечалась в компании Голобородька, еще позже с Гадюкиным и Голденбергом.
– У неё был мотив загнать друзей под монастырь?
– Она пешка на поводке у картеля, Мирон Валентинович, из-за неё страдает вся компания, в этом я уверен, если кто и натравил зверье на них, только гражданка Надежда.
– Так чего я не вижу, что я упустил, когда успел заблудится?, – риторически струсив пепел в вазон с неизменным фикусом, мужчина ушел в раздумья, – кража в университете, после приезда Надежды с Валерьяном, первый курс, второе полугодие, позже, её ловят как свидетеля по делу Голобородька. Потом Гадюкин, что одновременно и мастер группы и какой-то неведомый коллега Голденберга, та и не Гадюкин он вовсе, крашенный казачок.
– Все слишком запутано, все нити приводят вас в тупик, то иногда переплетаясь, то обрываясь на половине. Глухарь, Мирон Валентинович, глухарь…
