Кто-то должен был бы записывать сегодняшний день Вилейки, наиболее славные даты его настоящего и прошлого, имена бывших подпольщиков, революционеров. А то спохватимся, да будет поздно, если все уже покроется пылью забвения. В каждом городе, поселке должен быть свой летописец, чтобы ничего, что достойно внимания, не забылось. Потому что газетная хроника не может охватить всего, что происходит, а часто еще ее объектив бывает направлен только на парадную сторону жизни.
При огарке свечи (на нашей улице снова выключили свет) дочитываю на польском языке трилогию Перл Бак «Земля благословенная». Когда-то видел поставленный по этой эпопее фильм. Как и книга, он оставил глубокое впечатление. Жаль, что по переводу не могу судить о красоте языка оригинала. Человек, знающий только один язык, напоминает матроса, плавающего в водах только своего, закрытого моря.
28 ноября
Получил телеграмму от М. Лынькова. Он вызывает меня в Минск. Целый день бегал, оформлял документы (командировку, пропуск), готовился к поездке.
Все реже и реже берусь за перо, чтобы делать свои заметки. Может быть, потому, что, когда я теперь перелистываю их странички, все пережитое кажется мне очень, очень далеким и даже не вполне реальным. Сегодняшний день заполнил собой и прошлое. Сентябрь пролег границей между тем, что было и что есть, и никто из нас не хочет возвращаться назад — даже если по ту сторону и осталось что-то дорогое.
У меня же остались только мои лукишкинские дневники, номера «Решеток» и «Политзака», заполненные наивными юношескими думами-мечтами, незрелыми повестями и стихами. Может быть, и сейчас еще лежат они в вентиляционных душниках камер 10, 14, 124… Пусть лежат, пока ветер свободы, раскрывший тюремные двери, не разрушит окончательно стены ненавистных казематов.
На стене висит недавно купленный календарь; в нем, кроме даты, долготы дня, времени восхода и захода солнца, напечатано, сколько лет Великой Октябрьской революции — революции, что победно шагает по всей земле.