Порой город казался до неприличия большим, и короткая дистанция – от школьного крыльца до автобусной остановки – растягивалась на бесконечно долгий срок. Пока я семенил по тротуару, отшатываясь от каждой машины, прошла целая вечность.
С неба хлопьями летел снег – холодный, колючий и пушистый, забивающийся за шиворот и застилающий глаза. Приходилось смахивать его с ресниц, стирать влажные дорожки со щек, отчаянно отогревать пальцы, поднося их к губам. Самое обидное – от этого не было никакого спасения, хоть натягивай воротник до самого лба.
Возможно, раздражение было таким сильным из-за общего эмоционального фона: меня разрывало на части. Предвкушение, восторг, злость, предчувствие скорой расплаты, волнение, радость, толика сожаления… и ни капли сомнения. Змей дал мне оружие, и я намеревался им воспользоваться. Боги, особенно столь могучие, как Змей, не разбрасываются подобными сокровищами. Оружие, окропленное кровью Изначального бога, приносит удачу и уничтожает все на своем пути, ведь Их кровь закаляет, как ничто иное. Пожалуй, с ним могут сравниться лишь мечи, выкованные в драконьем огне; но они уже давно стерты с лица Земли, спрятаны в местах, о которых даже самые древние создания не помнят, а самих драконов остались единицы, и отныне они не оказывают людям услуг.
Нож покоился во внутреннем кармане куртки – оставить его в сумке я не рискнул. Сталь чувствовалась сквозь плотную вязь свитера; там, где он соприкасался с телом, по коже пробегали электрические заряды. Несколько раз до ушей доносилась призрачная песня; такие пели викинги во время набегов. Рычащая, восславляющая павших героев и тех, кому еще суждено пасть, битвы, копья и топоры, убийства и богов, что даруют победы. Нож требовал крови; он хотел пить и упиваться ею.
Автобус подъехал к остановке, едва я вышел из подземного перехода. К счастью, у его дверей образовалось небольшое столпотворение, и я без усилий успел добежать до того, как он двинулся завершать маршрут. Несмотря на час пик, забит автобус был не под завязку, и я спокойно добрался до пункта назначения.
Он миновал спортивный центр, вокруг которого наматывали круги хоккеисты в теплых куртках, затем главную площадь, уже наполовину заставленную ярмарочными палатками к Масленице, винный магазин, пиццерию и, наконец, достиг завода – конечной остановки.
Он находился на самом отшибе, в стороне от прочих зданий и сооружений – серый, длинный, с дисплеем над входом, на котором высвечивались время и дата. Из труб валил дым, смешивающийся с тучами и разбавляющий их насыщенно-темный цвет молочной белизной. Красиво и ядовито. Век бы любоваться. Но нельзя – время не ждет.
К конечной в салоне никого не осталось; неудивительно, учитывая, что здесь одна лишь автобусная база да завод. Живые существа появляются на дорожках только после окончания рабочего дня, а сейчас, когда солнце едва-едва опустилось и направилось к горизонту, тут ни души.
Насвистывая под нос привязавшуюся мелодию, я вприпрыжку добежал до подвала – к маленькой двери, запертой на замок, с задней стороны здания. Камер наблюдения здесь не имелось – Морена взломала их сразу после перерождения, и с тех пор они показывали одну картинку; весьма умно и находчиво с ее стороны, учитывая, что она даже не знала, что это такое, когда зачаровывала их.
Впрочем, судя по всему, мимо этой двери никто не ходил. Отличный подвал, секретный и тихий – другого такого не сыскать.
Я повернул ключ, снял замок, запихнул его в щель между землей и стеной, которую сам же и проделал две недели назад, и юркнул внутрь.
В помещении, как обычно, было хоть глаз выколи.
– Соль?..
– Соль, Соль, – откликнулся я, сбрасывая портфель на пол. – Кто еще может к тебе заявиться? Где чертов выключатель? Я шею себе здесь сверну.
– Со-о-оль! – восторженно взвизгнула Морена.
Свет включился, как по волшебству. Не успел я толком сориентироваться, как она отвесила мне такую пощечину, что искры перед глазами заплясали, и зашипела:
– Кретин! Я так долго ждала! Тебя где носило?!
– Полегче! – пришлось и самому повысить голос. – Волк следит за мной, так что найти возможность тебя навестить сложно. Не размахивай руками без повода. Рано или поздно у меня от твоих оплеух мозг из ноздрей вытечет.
Морена передернула плечами:
– У тебя там и так ничего нет. Как дела у Хель?
Опять! Только переступишь порог, а она сразу заладит: «Как там Хель? Что с Хель? Она в порядке? Она еще жива? Варвара ее еще не поработила? Ох, как хорошо, я знала, что она одаренная девочка!» Словно курица-наседка; поразительно, ведь она ни разу с ней не пересекалась. Откуда она о ней узнала, зачем она ей нужна, почему такой интерес…
– Не знаю, – отмахнулся я.
– Ты же обещал сообщать мне о любых изменениях. Как ты будешь это делать, если тебе все равно?
Она, уже отошедшая в глубь подвала, резко обернулась; полы черной, как ночное небо, мантии взметнулись вверх, обнажив босые ступни и черные ногти. Глаза опасно сверкнули, спутанные черные космы зашевелились змеями, и меня окатил могильный холод.
